— Что поделать, такова реальная жизнь без налета наивности, — пожимает Хитэм плечами и невозмутимо забрасывает в рот остаток яблочного пирога, как будто не может устоять перед моей вкусной стряпнёй. — Все совершают ошибки, Лори, и я не пытаюсь оправдать свои. Вопрос только в том, сможешь ли ты их простить.

— Какой в этом смысл? — вскидываю я брови удивлённо. — Нам уже не быть вместе. Ты не объявишь старуху своей невестой, не поведёшь меня под венец. Не опозоришь себя так перед всем королевством. Всё кончено, признай это уже, наконец. Оставь нас с дочкой в покое. Живи своей привычной жизнью и дай мне жить своей.

— Ты, правда, этого хочешь? — заглатывает остатки чая и смотрит так пристально, что мне безумно хочется прокричать «нет! исправь всё! забери меня во дворец! люби меня, как положено истинному! выполни предначертанное судьбой! прими нашу связь»!

Но я не могу себе это позволить. Я не хочу вышагивать рядом с молодым королём, будучи дряхлой старухой. Да я и сейчас с трудом на себя в зеркало смотрю!

— Да, хочу, — сдавленно бормочу, выталкивая эти слова против собственной воли.

На самом деле я хочу отмотать время вспять и начать всё с чистого листа, избежав всех наших дурацких ошибок.

Но это невозможно, поэтому пусть будет так, как сейчас.

— Это не конец, Лориэль, — предупреждает Хитэм, набрасывая камзол на свои широкие плечи.

И я ненавижу его за то, что он настолько красив. Что его чёрные волосы блестят как шёлк, а мои стали седыми и тусклыми. Что он пробрался мне под кожу, врос в сердце и потом предал. Что он, оказывается, мог бы стать отличным отцом, если бы не был таким мудаком.

Хитэм выходит из дома, впуская аромат цветущих яблонь, и тут же оборачивается драконом.

А я выхожу за ним на порог и наблюдаю за удаляющимся в небе хищником, оставившим в моей груди чёрную дыру потери.

Уж лучше бы он ничего не знал! Теперь моя рана саднит гораздо сильнее. Душа горит, как в аду, обливается кровью.

Боль от его ухода настолько сильная, что я с трудом нахожу в себе силы вернуться в детскую, отзываясь на крик ребёнка.

— Тише, моя хорошая, — беру проснувшуюся дочь на руки, усаживаюсь в кресло-качалку и кормлю своим молоком, с которым в последнее время стало получше.

Коровье привозит мне каждый день мальчонка из городской аптечной лавки. Он мне — свежее молоко, муку, крупу, мясо. Я ему — травы и снадобья, которые ещё остались в запасах.

Пока на бартер хватает. Потом дочь подрастёт, и я смогу брать её с собой, когда снова начну ходить в лес.

Конечно, одной растить ребёнка тяжело. Я не ожидала даже, что настолько. Ни отлучиться невозможно, ни приготовить вовремя еды, ни даже просто помыться. Усталость копится дикая, недосып.

Но ничего, я со всем справлюсь. Особенно теперь, когда знаю, что смерть придёт ко мне очень нескоро. Что я не умру от старости или болезней, которые передала мне Урухвильда.

Пусть в облике старухи, но я буду жить. Ну, что ж теперь поделать. Такова моя жертва.

Занятая работой по дому, забываю на время и о бывшем, и о своих израненных чувствах. К вечеру, вымотанная до предела, падаю без сил. Засыпаю почти мгновенно, покачивая рукой стоящую рядом колыбель.

А проснувшись наутро, ничего не понимаю. Сажусь, хлопая глазами. Оглушённая и испуганная.

Грохот снаружи такой, что впору решить: сюда прибыла целая армия, чтобы сравнять это место с землёй и нас с дочерью в неё закатать.

В окнах тени мелькают, мощная мужская фигура солнечный свет закрывает. Будто воин на посту стоит и чего-то ждёт.

Тревожно становится мне. Страшно очень.

Дочурка тоже проснулась. Она не испугана. Таращит синие глазёнки в потолок и радостно агукает.

Пелёнка размоталась, и малышка вытягивает вверх ножки. Хватает собственные ступни и тянет в рот, с любопытством изучая новую игрушку.

Она выспавшаяся и пока сытая, потому что в последний раз я кормила её ранним утром.

Кладу рядом с ней деревянную ложку, с которой она любит играть, и мешочки с крупой, которые я сама сшила ей для развития пальчиков.

Застёгиваю лиф платья, которое с вечера не потрудилась снять, так сильно устала. Накидываю на плечи шаль и выхожу на порог.

И замираю от шока с открытым ртом. Что здесь происходит?!

— Доброго дня, хозяйка, — здороваются со мной мужчины и женщины, спрыгивающие с подъезжающих телег.

Вытаскивают мешки и под руководством нескольких прорабов направляются вверх по течению.

А там уже кипит работа. И похоже, не один час.

Я так вымоталась вчера, что далеко не сразу проснулась от шума! Пропустила всё самое интересное.

Две сотни рабочих возобновили строительство. Они стучат непрерывно, пилят, рубят и шлифуют, укладывают брёвна одно на другое, кое-где уже мастерят крыши.

Вместо одной кособокой баньки и недостроенного остова второй уже красуются четыре почти полноценных домика с дверями и окнами.