— Почему не сработает? — эхом повторяю, потирая дряблые запястья с больными венами. — Уже сработало.

— Истинная не может умереть, пока жив дракон. Уж точно не от старости, — напоминает Хитэм про законы природы. — Ведьме очень повезло воспользоваться именно твоим отчаянием. Она будет питаться твоими жизненными силами целую вечность — заодно и моими. И целую вечность оставаться молодой. В то время как ты навечно останешься в облике старухи, но притом не умрёшь, потому что твою жизнь питает мой дракон.

От этого откровения холодею. С одной стороны, это облегчение — знать, что я всё-таки не так скоро умру. С другой, влачить вечность в дряхлом теле — так себе удовольствие.

— Ну, вот мы всё и решили, — едко цежу, раздражённо отворачиваясь от красавца-истинного. — Ты и прежде не горел желанием на мне жениться. Теперь я не нужна тебе тем более.

Душат слёзы. Прежняя обида вновь поднимает голову.

— Не рви душу, — отчаянно заламываю руки. — Уходи, оставь нас в покое, прошу. Сделанного не изменить. Я не смогу тебя простить, ты меня — принять. Нам больше не быть вместе.

— Я не согласен, — тихий голос раздаётся за спиной, горячее дыхание щекочет шею.

Все волоски на моём теле привычно поднимаются дыбом, особенно когда Хитэм вдруг обхватывает большими ладонями мои плечи и сжимает их нежно, без раздражения.

— Обратного заклинания не существует! — выплёвываю с горечью, пытаясь стряхнуть его руки резким движением.

Но он словно в меня врос. Не отпускает, учащённо дышит в затылок. И так хочется поверить, что ему тоже больно!

— Ты меня не любишь! Никогда не любил, не хотел! — вырывается моя боль на свободу.

Всхлипываю и дрожу на грани истерики, еле сдерживаюсь.

Стараюсь потише, чтобы не разбудить дочь, которую Хитэм сам в кроватку уложил и одеяльцем прикрыл.

— И я тебя тоже больше не люблю, — сжигаю последние мосты.

— Но ты любила всегда, — бормочет, обвивая меня обеими руками и сдерживая мои сдавленные рыдания. — Ещё даже до того как мы встретились.

— Думала, что любила! Потому что не знала, какой ты на самом деле.

— Свадьбы ждала, — шепчет мне в висок.

Не вырываюсь уже, но вздрагиваю всем телом.

— До того как узнала тебе получше!

Ненавижу его за всю боль, которую пережила из-за него. И продолжаю сейчас её чувствовать.

В груди жжёт, в горле — колючий ком. Несбывшаяся надежда убивает сильнее меча.

— Хочешь сказать, ты не знала, что я такой любвеобильный? — Хитэм тихо, печально смеётся мне в затылок.

— Нет, не знала! Я по-настоящему верила, что ты ждёшь, когда я вырасту, чтобы сделать меня своей. Мечтаешь о свадьбе и хранишь своей истинной верность.

— Это же так наивно, Лориэль, — растерянно выпускает меня, и я убегаю из спальни, чтобы отпустить эмоции и вдоволь нарыдаться.

Опираюсь на кухонный стол, тяжело дышу. Крупные капли слёз падают на столешницу и расплываются тёмными пятнами.

— Я и была наивной, — напоминаю с горечью, когда Хитэм за мной выходит и прикрывает дверь. — Невинной, неиспорченной. Влюбленной. Ты меня сломал, растоптал мои чувства. Ты всё испортил!

— Я тоже в тебе ошибался, — вдруг говорит, подходя вплотную.

Разворачиваюсь и вскидываю на него возмущённый взгляд, но теряюсь перед серьёзностью его выражения.

— Я представлял истинность злом, — объясняет мрачно. — Боялся этой зависимости. Одержимости. А оказалось, это лучшее, что могло со мной случиться. Только после встречи с тобой я понял, насколько пресны и скучны все другие женщины, кроме тебя.

Сравнил? — выплёвываю ревниво. — И сколько их у тебя было после меня, прежде чем ты понял?!

— Ни одной, — заявляет спокойно, в глаза прямо смотрит.

Неверяще покачиваю головой.

Протягивает руку и касается моей морщинистой щеки, ведёт кончиками пальцев. А затем убирает руку, и я снова чувствую себя старухой.

— Я чувствовал это ещё до того, как ты открыла метку. Мы же жили вместе, я хотел на тебе жениться. Правда, хотел. Я бы сделал это, даже не сомневайся, если бы ведьма не вернулась в тот момент. Так что дело не только в истинности, Лориэль. Я полюбил тебя просто так. Я бы полюбил тебя, даже не будь этой чёртовой метки.

В груди теплеет против воли. В глазах мужчины я не вижу ни грамма фальши. Они серьёзные, наполненные грустью и тоской по упущенным возможностям.

— Что-то я не чувствовала твоей любви ни когда сидела в подземелье, ни когда ты сделал меня своей шлюхой в постели, — напоминаю обиженно.