— Я так и думал, — вдруг произносит Хитэм, не дождавшись моей реакции, и мимо проходит, мазнув по мне странным, усталым взглядом.

О чём он думал? Что он понял? Сердце так бешено стучит, что мозги плавятся.

— Ну, угостишь путника чаем? — снимает Хитэм камзол и на кровать забрасывает, а сам на стул падает, разглядывая беспорядок.

И как-то очень не вовремя замечает чашку с молоком. Маленькие мешочки с крупой озадаченно щупает, пока у меня опять вся кровь от лица отливает в подкашивающиеся колени.

— Ну-у? — повышает голос, и я отмираю, наконец.

— Да-да, конечно, ваше величество! — бросаюсь к печи, ставлю чайник, подкидываю в угли поленья.

Едва дышу от паники. Захлёстывает непонимание! Так он догадывается или нет?! Как мне себя вести?

Решаю дальше пока притворяться, не сдаваться сразу.

— И всё-таки, что привело вас в мою скромную хижину, ваше величество? — почти беру себя в руки, почти не хриплю. Откашливаюсь нервно.

Сдвигаю посуду на столе в сторону, чтобы было куда поставить чашку и чайник. Даже не заморачиваюсь с чистотой — может, от неряхи он быстрее сбежит.

— Да вот, устал гоняться за беглянкой-истинной, — следит за каждым моим жестом, от его взгляда возникают мурашки! — Думаю, может и ну её? Не хочет меня больше видеть — не надо?

Морщусь, потому что слышать такое, как ни крути, мне неприятно.

А потом он меня добивает контрольным выстрелом.

— Я поживу тут немного, отдохну. Ты же не против, Урухвильда?

Я выпрямляюсь. Смотрю на короля в ступоре. В себя прийти не могу.

Он тоже глаз с меня не сводит. И я бы решила, что он всё понял и просто надо мной насмехается.

Вот только слишком уж он серьёзен. Это сбивает с толку.

— Почему именно здесь?! — восклицаю с досадой.

— Свежий воздух, — плечами жмёт, неотрывно за мной наблюдая. — Лес кругом. Тишина. Банька. И кровать мне нравится.

Смотрим оба на неё — неубранную, со сбитым на сторону одеялом. Осознаю: не хозяйская это кровать, а моя. И Хитэм это помнит, знает.

Поджимаю губы, сдерживая порыв нагрубить. Он — король, а я просто старуха. Которая радоваться должна дорогому гостю.

— У меня и еды для такого величества нет, — цежу сквозь зубы, и воздух между нами искрить от напряжения начинает.

Я это чувствую. Он чувствует. Никто первым не отводит взгляд.

— Рыбы наловлю, — невозмутимо заявляет. — На охоту схожу. Мне не привыкать.

А я уже закипать начинаю.

От катастрофы меня спасает чайник. Вода булькает, и я спешу снять его с огня, пока подпрыгивающая крышка кое-кого мне не разбудила.

Мысль о том, чтобы подмешать бывшенькому зелье и свалить, пока он спит, отбрасываю со вздохом.

Во-первых, здесь у меня нет ничего в концентрации, способной быстро и надолго свалить дракона. А вкус болотника он слишком хорошо знает и сразу всё поймёт. Даже если глотнёт чуток, просто станет пьяненький, но не уснёт.

А во-вторых, далеко я с грудным ребёнком на руках не убегу.

И портальный артефакт, как назло, выбросила. Поверила, что замела следы, и избавилась от улики.

Наливаю кипяток в заварник, и домик наполняется бруснично-яблочным ароматом чайного сбора.

Хитэм смотрит, как подрагивают мои руки, покрытые кривыми, синюшными венами под дряблой кожей. И горько становится оттого, что мне пришлось пойти на такую жертву, чтобы он меня не нашёл.

Его взгляд теплеет, когда я приношу кусок яблочного пирога с корицей — тот самый, который он особенно любил, когда мы жили здесь вместе.

Вчерашний, холодный, подсохший пирог… Надеюсь, невкусный, чтобы прогнал этого упёртого дракона в привычное ему, королевское роскошество.

Но он хватает пирог и с таким аппетитом поглощает его, что у меня возникают сомнения в успехе.

И тут мы оба замираем, потому что из соседней комнаты раздаётся плач проснувшейся малышки…

Хитэм замирает. Смотрит на меня в шоке, а я на него.

У меня ощущение, будто земля под ногами трескается и расходится. Лечу в чёрную бездну, на дне которой разожгли для меня персональный котёл в аду…

— Нет!.. — шепчу умоляюще, когда король встаёт и решительно направляется в детскую.

Семеню за ним, заламывая руки и кусая губы.

Бросаюсь к колыбели, но Хитэм быстрее. Закрывает спиной обзор, нависая над люлькой и застывая на несколько мучительно-долгих мгновений.

А затем наклоняется и берёт мою малышку на руки. Бережно придерживая голову, укладывает на сгиб локтя и внимательно разглядывает маленькое лицо.

Малютка мгновенно замолкает, оказавшись на руках у отца. Рассматривает нового человека с любопытством, посасывая пальчик.

Их сходство настолько потрясает, что у меня дыхание перехватывает. Догадается он или нет?