Мой бывший женишок раздумывает несколько секунд, брови хмурит. Словно я ему кислинку подсунула в сладкой конфетке, ожидания обманула.

— Ты замуж хочешь? — недоумевает будто.

— Конечно, хочу! — возмущённо фыркаю, снова оправляя задранную выше колен сорочку. Когда успевает только!

— Ты для этого поселилась вдали от любых мужчин и делишь быт со старухой, чтоб от женихов отбоя не было?

Этот гад зрит в корень: ну какое замужество, если я на других мужчин даже смотреть не могу.

— Я бываю в городе… — роняю глухо, и король снова хмурится.

Пальцы его меж тем продолжают меня оглаживать, каждый изгиб исследуют. А когда находят чувствительное место, задерживаются, нажимают и сдавливают, крадя у меня томные вздохи.

Глаза дракона темнеют, когда я отзываюсь стоном на скольжение по внутренней поверхности бедра. Ещё чуть-чуть, и мужская рука достигнет промежности, отчаянно нуждающейся в ласке.

— Ладно, — шепчет Хитэм и, вопреки словам, целует меня с ещё большим напором.

Ладонь оказывается именно там, куда пробираться запрещено. В момент проникает под сорочку и сдавливает основание бёдер.

Я вскрикиваю от острого удовольствия, вцепляюсь ногтями в плечи Хитэма, открываю и закрываю рот, не в силах произнести хоть слово.

Его волшебные пальцы уже скользят вдоль моих лепестков. Порочно и назойливо. Находят чувствительную горошину и буквально вышвыривают меня в нереальность.

— Не трону я твою девственность, — бормочет король, ожогами-поцелуями осыпая мою грудь и шею. Покусывает её и жарко стонет. — Но и остановиться уже не смогу. Ты должна мне помочь.

— Ч-что? — вскрикиваю, полыхая от разрастающегося меж ног огня, который вот-вот накроет меня с головой.

Я балансирую на такой грани, что не соображаю. Голова кружится, перед глазами чёрные кляксы и яркие звёзды. Мурашки под кожей, в венах электричество.

Взмываю в высоту, натягиваюсь вся как струна и так сильно взрываюсь от сладких сокращений, что не осознаю, что именно делает Хитэм.

А он оборачивает мои пальцы вокруг чего-то горячего и пульсирующего. Бархатного, твёрдого, словно живого. Большого.

И в этом захвате оно резко двигается туда-сюда. Становится всё более твёрдым и напряжённым.

Смутно догадываюсь, что это что-то ужасно безнравственное, грязное, от чего я никогда не отмоюсь. Хочу выдернуть руку.

Но Хитэм не позволяет. Сдавливает мои пальцы своими и с шипением орошает мой бок чем-то тёплым и вязким.

~ Хитэм ~

Ах, коза какая, у неё выходит слегка меня отрезвить. До брака она себя бережёт! Вот ведь…

Чистая она, правильная. Памяти во мне нет, но ощущение такое, словно я таких непорочных и принципиальных девиц прежде не встречал.

Грязью её запачкать своей — всё равно что отобрать любимую игрушку у младенчика.

И, проклятье, во мне откуда-то шевелится совесть. Не хочется девке портить жизнь, отнимать шанс на счастье, о котором она так грезит. Эль добрая и хорошая, разбивать ей мечты стал бы только последний подонок.

Но я уже слишком заведён, чтобы отступиться.

Нападаю с жаркими поцелуями, и она вновь поддаётся. Пальцами ласкаю влажное, набухшее лоно, губами выпиваю каждый удивлённый вскрик, наполненный наслаждением.

Мой расчёт был верен: раз нельзя нахрапом девицу взять, стоит попробовать нежностью. Чуть поухаживал, проявил заботу, и она растаяла.

Стыд режет за грудиной: какая же я всё-таки сволочь. Она же ясно дала понять, что не хочет, а я всё равно своё взял.

Неужели я и раньше был таким мерзавцем? Может, Эль права, и у меня это прямо на лбу выбито? Что я развратник и гад.

Ищу в себе хотя бы толику благородства, иду на компромисс с самим собой.

— Не трону я твою девственность, — обещаю недовольно и кладу её маленькую ладошку на свой каменный ствол. — Но ты должна мне помочь.

Девчонка уже бьётся в таком экстазе, что даже не замечает моих бешеных фрикций. Слабо сопротивляется, но я лишь крепче сжимаю её пальцы и довожу нас обоих до финала.

И это феерически хорошо. Всё тело колотит удовольствием, по венам несётся дикий огонь. Горит в животе, за грудиной и даже в глотке, так сладко и чувственно кончает моя девочка.

В мозгах неприятно зудит мысль, что девственность Эль приберегла для другого мужчины. Мной брезгует, я её недостоин.

И тем сильнее хочется стать её первым и единственным.

Не могу надышаться персиковым ароматом моей девочки. Втягиваю носом у основания светлых волос горьковато-шоколадный привкус и словно впадаю в нирвану.

На миг даже отключаюсь, плыву в каком-то сладком тумане. Наслаждаюсь мгновением нашей близости.

Ровно до момента, как она начинает плакать.

Адовы псы, ну что такое! Я же её не тронул!

— Эль?