Платье на мне простое, крестьянское. Оно «рабочее», так что на нем есть залатанные бреши и пятна, которые ничем уже не вывести.

И меня коробит, когда Хитэм скользит по нему таким неодобрительным взглядом.

Вот ведь гад… Избалованный, наглый дракон! Даже без памяти ведет себя как король!

— Держи, — кладу перед ним разделочную доску с козьим сыром и нож. — Нарежь тонко и красиво. Отрабатывай проживание, раз тут задержишься. Выглядишь здоровым вполне.

Вообще, я не думала, что мой бывший настолько быстро на поправку пойдет. Надеялась, что хоть неделю пролежит беспомощный, пока я план мести разрабатываю.

А теперь выходит, он может в любой момент просто встать и уйти…

И от этого почему-то тоскливо становится. Хотя для меня же лучше, чтобы он тут не задержался.

Отворачиваюсь к печи, беру прихватки, чтобы хлеб вытащить, а сама украдкой наблюдаю за Хитэмом.

Он на сыр смотрит как на зверушку диковинную. Что, сам никогда не нарезал, да? Всё за него слуги делали. Может, еще и в рот вкладывали?

Фыркаю, вытаскиваю хлеб и сглатываю слюну от вкуснейшего аромата свежей выпечки.

Золотистая корочка красиво потрескалась. Знаю, что мякоть внутри воздушная, нежная. В ней — семена кунжута сладковатые.

Приношу на стол и с досадой прикусываю губу.

Сыр нарезан и лежит на доске идеальным веером. А кусочки настолько тонкие, что аж просвечивают.

Вот ведь жулик! А лицо было такое, словно не умеет! Да ему бы поваром работать на кухне.

— Вот еще хлеб нарежь, — сую, а сама отправляюсь за кашей.

— Хм, вкусно, — лицо короля светлеет, как только он пробует густую желтоватую массу, политую ежевичным вареньем.

Без масла — оно для нас непозволительная роскошь. Сыр тоже на столе нечасто бывает, но его хотя бы хранить дольше можно.

Король будто думал, что каша обязательно окажется гадостью. Но такова уж доля простых людей — сотню блюд на стол мы не подаем, а мясо едим только по праздникам.

Каша, хлеб и картофель — основное, каждодневное меню.

— И хлеб ничего, — кивает Хитэм, откусывая от ломтя с такой жадностью, что я опасаюсь, как бы он не сожрал весь запас еды, который я рассчитала на два дня.

Его небрежное «хм» и «ничего» задевают. Он будто оценивает меня и мою стряпню, и мне это не нравится.

Благодарным должен быть, что я его спасла и приютила. А он ведет себя так, будто я ему еще и должна что-то.

— После завтрака пойдем в огород работать, — предупреждаю строго.

— Куда? — вскидывает непонятливо брови.

А я уже представляю, как он стоит на карачках коленями в грязи и брюкву мою пропалывает. Красота.

— Помогать будешь, дому нужна мужская рука.

И мысли от собственных слов почему-то совсем не в ту сторону закручиваются.

Мечтать начинаю, что Хитэм навсегда жить тут останется, в меня со временем влюбится…

Урухвильде это, конечно же, не понравится. Но мы же можем и отдельный домик неподалеку построить…

Не надо, чтобы он себя вспоминал! Быть может, он станет ценить более важные вещи, когда поживет в бедности и тяжком ежедневном труде.

Приношу таз с горячей водой и чистые тряпки. Предупреждаю, что мне нужно перевязать его рану.

Он шире расставляет ноги, пропуская меня между ними. Небрежным поворотом головы откидывает назад свои густые, смоляные волосы, обдавая меня терпким мужским ароматом. .

И смотрит снизу вверх. А ощущение, будто сверху вниз.

Глаза у него чёрные, как омуты. Затягивающие и немного пугающие. Не понимаю их выражения, оно словно хищное.

Я слишком близко, и у меня мурашки по спине и шее сразу струятся. До рук и лица долетает тёплое дыхание Хитэма, и вся моя кожа тут же покрывается пупырышками.

Стараюсь вести себя невозмутимо, не показать свое волнение. Может, я просто замерзла. Окна-то настежь раскрыты!

Вначале ощупываю голову. Шишка почти сошла, осталась припухлость на месте пореза. Даже швов нет — драконья регенерация сама их из кожи вытолкнула.

Одной проблемой меньше. А то королю явно нравится, что я в его волосах копошусь. Аж глазоньки прикрывает, вот-вот замурчит по-кошачьи.

Развязываю узелок и начинаю разматывать бинт, при этом выходит, что я в некоторые моменты будто обнимаю мужчину.

А он совершенно спокоен, ни слова не говорит. Но смотрит так, что все сильнее убежать хочется.

Да что же он, не понимает, что вот так пялиться на девушку неприлично? Король, вроде, этикет должен знать.

А он меня взглядом пожирает. Словно лакомство мысленно всю уже облизывает.

Прямо как на балу! Но тогда он выбирал себе любовниц, а здесь он уже не на троне и вести себя так не должен!

Но вед ёт. Липнет глазами то к моей груди, то от лица своих омутов пылающих не отводит.

Как будто считывает реакцию, ловит малейшее моё волнение, а я, как назло, все сильнее смущаюсь.