И я вдруг чувствую снова, как с каждым его толчком натягивается моя внутренняя пружина. Как сладко смыкается и расходится узкое лоно под напором истинного. Как снова внутри разгорается пламя приближающегося экстаза.

Да разве может такое быть!

— Наконец-то, Эль, ты стала моей! — сжимает Хитэм мою попку своими загребущими ручищами, толкаясь ещё быстрее.

Наваливается плечами, дышит в шею и покусывает так, что у меня просто не остаётся сил спорить с судьбой.

Я больше не думаю, только чувствую. Ловлю нарастающую волну сжигающего пламени и несусь к пропасти, в которую мы падаем вместе.

Оргазм ослепляет, горячими волнами по всему телу прокатывается. Лоно сладко и ритмично сжимается, и член Хитэма пульсирует в такт ему, выплёскивая семенную жидкость.

Хватаюсь за рассудок, но не могу зацепиться за неприглядную реальность, в которой теперь придётся жить.

Я — падшая женщина? Я не жена и прямо сейчас даже не истинная! Хитэм меня отверг.

Если я забеременею, то буду рожать и растить ребёнка одна? Мне снова придётся бежать?

— Эй, — ласково окликает меня Хитэм и смотрит с нежностью, убирает влажные волосы с моего лица. — Я счастлив.

— А я — нет! — обвиняю его и столкнуть пытаюсь с себя, но он как скала.

Даже лона моего не покинул! Чувство наполненности не исчезло, его член такой же твёрдый и большой. Продолжить развратник собирается? Ну, он ведь дракон. Может не слезть и до утра.

— Мы всё ещё не женаты! — грозно смотрю, а в глазах слёзы обиды скапливаются.

— Я же дал слово, что женюсь. И я его сдержу.

— Но я не так хотела… — шмыгаю носом и высказываю то, что на сердце камнем лежит много лет. — Я хотела по любви чтобы всё, а не потому, что тебе колбаску больше пристроить некуда!

Моргает недоумённо, словно не понимает, о чём я говорю. Так и читается немой вопрос: какую ещё колбаску?

А потом приподнимается, берёт моё лицо в ладони и заглядывает так глубоко в глаза, что меня будто засасывает в водоворот. Меркнет всё, кроме его властного взгляда и шевелящихся губ.

— Так я люблю! — шепчет потрясённо.

— Любишь? — хмурюсь растерянно.

— А ты что, не чувствуешь? — губами прижимается к моим, жарко-влажно целует и бедрами вжимается.

Ойкаю от неожиданности.

А этот гад с улыбкой приподнимается и бровями двигает, словно шутку хорошую придумал.

— И буду любить до утра. И завтра. И после-послезавтра. И когда поженимся!

Едва не взмывшее от радости сердце камнем летит вниз.

Закипаю от возмущения в секунду. Размахиваюсь и от души заряжаю мерзавцу пощёчину.

— А ну, — ору, — слезь!

На удивление, король слушается.

Вскакиваю с кровати и оглядываюсь в поиске чего-нибудь потяжелее. Сжимаю кулаки и соплю через стиснутые зубы.

Иду к печи босая и голая, но мне сейчас всё равно. Хватаю то, что первое под руку попадается.

Картофельные и луковые очистки летят в короля.

— Я тебе покажу, как смеяться над девушкой, которую ты обесчестил!

С рычанием бросаю в него всё. Вообще всё. И вилки, и ложки, и поварёшку. И ковш с кипятком. И сковороду с недоеденным мясом.

И баночки с приправами, которые разбиваются. И наполняют комнату перечной и травяной взвесью, от которой кашлять хочется.

И нашу одежду — в надежде, что мерзавец из дома выкатится и отправится на все четыре стороны.

Я в ярости. Ослепла от обиды и праведного возмущения. Ненавижу своего бывшего, ненавижу!

— Да что на тебя нашло! — кричит король, неумолимо ко мне приближаясь и защищаясь от «снарядов» руками.

— Не подходи! — верещу и сыплю в него проклятиями, всеми, которые знаю.

Только они не срабатывают.

Свищу, и фамильяры материализуются в доме. Ёж с фырканьем бросается под кровать, сверкая розовыми лапками. Твинк с писком летит к окну и бьётся о стекло.

Они оба в панике, что снова в доме оказались, где страшная паровая система норовит всё взорвать.

А кот сонно поднимает голову и смотрит на нас, щурясь, будто мы спать ему помешали.

Предатели! Меня ведь сейчас обидели! Почему не защищают?!

Тем временем Хитэм делает последний рывок и скручивает меня в два счёта.

— Не смей! — верещу в капкане его мощных рук и дёргаюсь, пока Хитэм несёт меня в баньку.

Хватает душевую насадку, что-то переключает и мне на голову обрушивается ледяная вода.

Отфыркиваюсь и умоляю прекратить эту пытку. Но голова от слепого гнева очищается, чувствую себя просто жалкой.

Заканчивается всё моими слезами.

Какой-то провал, я прихожу в себя в горячей воде, в объятиях Хитэма.

Мы оба в ванной: он подо мной, а я лежу на его плече. Он гладит меня по волосам и спине, подрагивающей от всхлипов. От моих слёз его грудь липкая и солёная.

Мой истинный пахнет божественно. Вкус южного кипариса в сочетании с амброй и пачули дразнит ноздри и густо оседает на языке.