И тоска такая порой охватывает сильная, выматывающая, что всё из рук валится. Как представлю, что король другую сейчас ласкает, купившись на обёртку, так аж тошнит.

С Хитэмом — невозможно. Без него — тошно.

А я — идиотка, которая сама от него отказалась.

Ненавижу его. За то, что он такой болван, не смог разглядеть своего счастья. Всё сломал, разрушил.

Ненавижу себя. За то, что не нашла способа повлиять на его характер, не сумела влюбить его достаточно, чтобы он пересмотрел свои взгляды.

Как ни крути, в каком-то смысле мы оба виноваты. Он — в том, что король, испорченный властью и вседозволенностью. Я — в том, что одного воспитания «под жену короля» мало, нужен ещё и опыт. А где мне его взять, неискушённой девчонке, запертой в дальнем поместье?

А теперь слишком поздно. Для всего — поздно.

Сердито выметаю сор из избы, мучаясь от боли в пояснице и в тяжёлой груди, а в воспоминаниях всплывают все моменты, когда здесь со мной жил Хитэм.

Как мы были с ним преступно, беззаботно счастливы. Очень короткое время.

Как любили друг друга жаркими ночами, сыпали несбыточными обещаниями.

Как он чуть было не женился на мне. Как я чуть было не согласилась.

И как наше зыбкое, неправильное счастье рухнуло в одночасье.

Бросаю метлу и хватаю тряпку. Остервенело вытираю стол, смахиваю пыль со всех поверхностей.

С грустью вспоминаю фамильяров, вносивших в этот ветхий домишко хоть каплю жизни. Их присутствие уже совсем выветрилось, новые запахи прочно вселились: хозяйственного мыла, сохнущего белья и коровьего молока.

Даже лекарственный дух сушёных трав скоро исчезнет, потому что ходить за ними в лес мне теперь попросту некогда. Как ведьма вообще выживала тут одна, когда не было меня?!

Остро чувствую одиночество. Свою ненужность. Скоро буду всеми забыта, и королём, и пациентами, которые раньше сюда ходили.

Глаза поднимаю и вздрагиваю, видя своё отражение в зеркале. Набрякшие глаза, старческие морщины. Дряхлая кожа с выступающими венами и седина вместо привычных светлых волос с золотыми переливами.

Я — старуха. И этого уже не изменить.

Тень набегает на солнце, и я оборачиваюсь. Вижу в дверном проёме мощную фигуру, и ноженьки подламываются.

Руку к сердцу прижимаю, которое начинает колотиться с неистовой силой. Стремительно набирает обороты, пытаясь выпрыгнуть из груди.

От страха темнеет в глазах, в ушах шум нарастает. Вот-вот в обморок грохнусь.

Я не верю своим глазам. Моргаю усиленно, но Хитэм не исчезает, словно видение. Стоит, прислонившись плечом к косяку. Скрещивает руки на груди и смотрит на меня очень пристально.

— Ваше… величество? — хриплю потрясённо, с трудом проталкивая слова через внезапно пересохшее горло. — Что вы здесь делаете?

Неужели старая ведьма всё ему разболтала?! Если он нашёл её и пытал, она бы могла!

Но она ведь была абсолютно уверена, что король её пальцем даже не тронет. Она же очень сильная ведьма! Умеет себя защищать. Не то, что я!

— Ну, здравствуй, Урухвильда , — произносит он имя с такой издёвкой, что вся кровь отливает с моего лица.

Его голос до костей меня пробирает. Особенно интонация.

Он знает?! Хитэм понял, кто я?!

Пытливый взгляд короля впивается в моё запястье, на котором я ношу эльфийский браслет. Сверху я оплела его бусинами из янтаря, чтобы изменить прежний вид.

Взгляд скользит дальше, не задерживаясь на украшении. По моим дряхлым рукам, по старому, грязному платью, которое я давно не стирала, потому что просто не было на это сил и времени.

— Чем обязана, в-ваше величество? — пытаюсь изобразить реверанс и склонить голову, как подобает простолюдинке, но внутри уже поднимается привычный бунт. И злость.

Зачем?! Ну зачем он явился?! Чтобы бередить мои раны?!

— Разве так положено встречать своего короля? — делает шаг внутрь, разглядывая убранство и цепко выделяя одному ему ведомые детали: стопку выглаженных простыней, швейную машинку, кучу посуды с остатками утренней трапезы на столе.

Ну да, мне убрать и помыть было некогда! Сейчас вот собиралась, хотя больше всего хочется лечь и поспать вместе с…

Мысль обрываю, потому что ещё страшнее становится. Хитэм-то не уходит! И непохоже, что куда-то торопится. А тихий час скоро кончится.

— В прошлый раз ты на колени передо мной упала, — вплотную подходит ко мне и смотрит сверху вниз так, словно под кожу пробирается.

Особенно пугает то, что зрачок у него вытягивается — значит, он меня драконьим зрением проверяет. И я понятия не имею, как много он видит.

— А теперь будто и не рада?

Теряюсь от его слов. Что он от меня хочет, не понимаю. Чтобы я на колени перед ним опустилась и ползала по грязи, как Урухвильда в прошлый раз?!