— Я ещё слишком молод, чтобы уступать, — смеюсь в ответ, снова чувствуя боль от предательства обеих женщин, которые для меня что-то значили.

Истинная сбежала как раз перед тем, как я созрел консумировать наши отношения и обзавестись потомством. Вторая оказалась лживой змеёй, ещё и непокорной гордячкой.

Едва о ней вспомнив, начинаю рычать и менять ипостась. Я всё ещё не придумал для неё достойное наказание. Любое кажется недостаточным.

Пороть такую — бессмысленно. Казнить — слишком просто.

Хочу её сломать. Заставить признать мою власть. Хочу, чтобы молила о пощаде и выпрашивала прощения, раскаивалась и боялась.

Вот только ей на мои хотелки совершенно плевать. Она ведёт себя так, будто из нас двоих именно я — мерзавец, лжец и предатель.

Возвращаюсь во дворец, и на меня опять обрушивается рутина. Не успеваю ни поесть, ни продохнуть. О сне уже забыл, а ванну для меня в десятый раз подогревают, да всё некогда.

Когда глубокой ночью жизнь во дворце слегка замедляется, ухожу в свою спальню и падаю в кресло перед камином. До кровати дойти сил нет.

Вытягиваю ноги к огню, тщетно пытаясь расслабиться. Тянусь к полному бокалу вина, заботливо налитому фрейлинами.

А вот и они: внезапно меня окружают, появляясь бесшумно. Приносят с собой резковатый, приторно-сладкий запах духов. Покорные, молчаливые, сочные девочки, готовые удовольствие мне доставить.

Смотрю на жриц любви сквозь полуприкрытые веки, как во сне. Всё вокруг как в тумане, так я смертельно устал.

Две девушки синхронно танцуют, извиваясь в такт пламени. На них лишь откровенное бельё, расшитое ярким бисером, и прозрачные шали, которыми они изящно взмахивают.

Другие две девки мышцы мне разминают. Одна на плечи давит, вторая ступни массирует, сидя передо мной на коленях.

Сонливость наваливается, но я продолжаю следить сквозь полуопущенные веки. Хочу насладиться этим мгновением, сбросить морок последнего месяца, когда считал себя безродным крестьянином, а потом и вовсе — разбойником. С подачи одной стервы.

Но образы совсем другие в голову лезут. О том, как мы были по-своему счастливы.

Вкус яблочного пирога и мягкость губ моей лживой избранницы. Удовольствие от простых, бытовых мелочей и настоящей, дикой охоты ради выживания.

Податливое тело, на мой первобытный зов откликающееся, и обещание тихой, незамысловатой семейной жизни обычной крестьянской семьи. Без груза этих королевских обязанностей и широкой ответственности.

Я вздрагиваю, когда чувствую чьи-то назойливые пальчики в паху. Глаза распахиваю.

Одна из девиц уже член мой из штанов высвобождает, который бодро стоит. Болит в нетерпеливом ожидании, когда его от напряжения избавят.

А шлюха мне уже улыбается с порочным обещанием, облизывает пухлые губы и к головке наклоняется.

Вот только стоит у меня не на неё. Как только вижу другое лицо, вянет. Что за ерунда? Наваждение, да и только.

— Пошли все прочь, — рычу на девок, которые ничем передо мной не провинились.

Их лица шокированно вытягиваются, они испуганно от меня шарахаются. Но я слишком зол, чтобы щадить сейчас чувства шлюх.

Встаю, убираю член и направляюсь в подземелье, как только фрейлины исчезают.

Они переглядываются недоумённо, но мне плевать, какие сплетни распустят. Будут много болтать — как пробки вылетят из дворца, а я новых найду, которые умеют держать язык за зубами.

Хватаю, что под руку попадётся. Кувшин с водой и фруктовый поднос. Сойдёт.

Хочу сломать эту непокорную ведьму, но не хочу, чтобы она преждевременно от голода сдохла. Кормить придётся для этого хотя бы раз в день.

Спускаюсь в сырые катакомбы и морщу нос. Воняет так, что даже платок, сбрызнутый духами, тут не помог бы.

Нос жжёт от старых, гниющих испражнений. От мерзкой кислоты чёрной плесени и крысиного помёта.

И весь этот букет разбавляет тонкий, чистый аромат моей Эль. Как будто нежная роза проросла на свалке отходов.

— Сюда подошла, — приказываю безапелляционным тоном и ставлю возле решётки кувшин и поднос. — Эй! Ты слышишь меня или нет?!

Мой окрик разносится эхом под низкими сводами подземелья, но не приносит никакого эффекта.

Чёртова девка продолжает сидеть ко мне спиной. Не слушается, не поворачивается, не отвечает. Ведёт себя так, словно меня здесь и нет.

Забрало падает. Рычу от внезапно накрывшего бешенства и хватаюсь за прутья решётки, которые от моей мощи начинают ржаво скрипеть.

— А ну, повернись! — огонь вспарывает мне вены, искры летят изо рта. Затхлый воздух подземелья в момент разогревается до пекла. — Повернись, я сказал!

Ноль ответа. Никакой реакции. Она даже не вздрагивает. Не боится драконьего гнева.

Только по мерному движению грудной клетки и плеч вижу, что жива.

Наглющая стерва осознанно игнорирует приказ своего короля! Ну, она у меня сейчас поплатится за это!