И рукой так показательно двигает, что я опять чувствую прилив крови к паху. Очень, твою мать, сильный.

— Так ты убежала, — не понимаю её возмущения, — что ещё оставалось?

— Что еще?! — ресницами хлопает оторопело. — Не делать… своего этого!

— Как же не делать, когда сводит всё? — мы как будто на разных языках говорим, друг друга не понимаем совсем. — Ты же не дала! Сама удовольствие получила, а меня на серединке бросила. Могла бы помочь, но нет. Вот и пришлось как-то справляться. Это, между прочим, больно, когда прервано!

Глаза у неё такие круглые от моих слов становятся, что я вообще перестаю что-либо понимать. Каждая моя фраза будто под дых её ударяет.

— Ну хотя бы… — выдыхает она и глаза отводит, рисуя в воздухе неопределённый жест рукой, — не при мне…

— Ты сама смотрела, тебя никто не держал, — напоминаю, и её щёчки опять становятся обольстительно-пунцовыми.

И хочу я её в этот момент просто до невозможности! Чтобы подо мной вот так же заливалась румянцем, чтобы дрожала и постанывала, и просила большего.

— Я не… — запинается, не знает, что сказать. — Я случайно. Это шок был, потому что ты… ты не должен был так меня смущать.

Знаю я. Но не удержался.

— Это некрасиво. Неправильно. Грязно и противно, — продолжает меня отчитывать. — Как теперь забыть?

— Не надо забывать, — усмехаюсь. — Постепенно привыкнешь.

— Привы…что?! — набирает в грудь воздуха и словно давится им.

— Ну, когда-нибудь девственности придётся лишиться, — пожимаю плечами. — Сейчас противно, потом понравится. Ещё добавки просить будешь.

— Да я тебя!..

Бросает фразу на полуслове, разворачивается и идёт решительными шагами к… алхимическому столу.

Напрягаюсь от нехорошего предчувствия. Что эта недотрога задумала?!

У меня член всего один, а она что-то бормочет о лишении меня мужских способностей.

Натягиваю под одеялом штаны, завязываю покрепче кушак и готовлюсь смыться, если со склянкой какой вернётся. Погуляю, пока обиженка моя не остынет.

Что я такого сказал?! Чистую правду же.

И вдруг она так ахает, словно что-то ужасное видит.

Соскакиваю с постели, подхожу посмотреть, чтобы помочь. И чувствую, как у меня волосы встают дыбом и начинают шевелиться на загривке.

Потому что в руке она держит тот камешек из пирамидки, который я случайно расколол.

Где кот, когда он так нужен для защиты? Похоже, я сегодня не только мужского достоинства могу лишиться…

Смотрю в ужасе на артефакт для предсказаний, который Урухвильда собирала и улучшала в течение нескольких лет. Жизнью своей рисковала ради этого.

Сейчас это просто груда бесполезных голышей, потускневших и утративших магические свойства.

Как так вышло?

Знаю, как! Виновник стоит за моей спиной и нагло дышит в затылок!

— Ты что наделал… — голос мой подрагивает от страха и возмущения. — Хозяйка меня убьёт…

— Не преувеличивай, — заявляет король невозмутимо, но чувствуется, что он тоже слегка напряжён, — я тебе таких в реке гору насобираю.

Медленно набираю в грудь воздуха, закрываю глаза и сжимаю кулаки. Злость душит такая, что я за себя сейчас не ручаюсь.

Даже отвращение и стыд меркнут перед страхом последствий. Урухвильда и меньших оплошностей не прощает, а тут… это!

— Да ты хоть представляешь себе, что это было? — медленно разворачиваюсь, сталкиваясь с тёмным взглядом короля.

Слава Старцам, хоть штаны додумался надеть! Но желание убить его или лишить выступающих частей тела не становится слабее.

— Я уверен, — повторяет он вкрадчиво и даже улыбку выдавливает снисходительную, — что нет незаменимых вещей. Что-нибудь придумаем.

Точно. Ведь в его системе координат нет ничего невыполнимого. Хоть он и не помнит, это на подкорке где-то сидит: стоит ему приказать, и всё само собой решится.

Слуги побегут выполнять, и очень быстро Хитэм получит всё, чего хотел. Каким бы абсурдным его пожелание ни было.

Даже истинная должна ему покориться и смиренно принять свою незавидную участь.

Ломать ведь — не строить. Чужой труд ценить он не привык, уважать — тем более.

Ему не понять, как тяжело живётся бедным людям. Каких усилий стоит просто найти что-то на ужин. И уж тем более — создать настолько сложный магический механизм.

— Это конец… — у меня вдруг кончаются силы спорить с судьбой.

Оседаю на табурет, мысли уносятся в будущее, где я вынуждена собрать узелок и покинуть уютную обитель Урухвильды. Где она машет мне вслед кулаком и проклинает на муки вечные.

Она не плохая. Не злая ведьма, как принято судить.

Она меня приютила. Обучала зельеварению и простым заклинаниям. Показала, как отличать травы и лечить недуги.