В какую-то долю секунды Эль и её мучитель меняются местами, и она кладёт горячую ладошку на мою обнажённую грудь.

Моё сердце будто вмиг подчиняется её безмолвному приказу. Её силе. Её странной власти над моими порывами.

— Нет, нет, стой! — кричит она мне в лицо, безрассудно мешая пройти и убить этого паршивца. — Он ничего не сделал, слышишь? Приди в себя! Он меня освободил! Он помог!

Я с трудом сосредотачиваюсь на её словах, бешеным взором испепеляя мальчишку.

Он совсем пацан, ему наверное нет и пятнадцати. Жмётся к прутьям испуганно, на лице от страха блестят капельки пота. Бледный, тощий.

Святые Старцы! Я чуть не убил его.

Закрываю глаза от облегчения и роняю голову Эль на плечо. Вдыхаю родной запах персика и горького шоколада возле горячей шеи. Тяжело дышу и обнимаю девчонку так сильно, что она аж пищит от возмущения. А потом…

Обнимает в ответ и гладит меня по плечам, по голове. Успокаивает .

А затем вдруг обнимает ещё крепче и рыдает навзрыд, ища защиты.

— Он… успел? — с трудом проталкиваю вопрос сквозь горло, сдавленное будто удавкой.

— Нет… — всхлипывает Эль и жмётся ещё ближе. — Всё хорошо, я в порядке. Он меня не тронул.

Поддаюсь на этот дикий призыв. Отрываю Эль от земли и целую, как одержимый. Трогаю за лицо, сжимаю подрагивающие плечи, не даю отстраниться. Не могу.

Я нуждаюсь… В ней, в её тепле, в её отзывчивости. Прямо сейчас хочу заклеймить её своей, или просто с ума сойду.

И несу её. Туда, где можно остаться наедине.

На обратном пути Хитэм непривычно мрачен и молчалив.

Он сидит на козлах большой повозки, гружёной всяким хламом, который он собрал в обезлюдевшей крепости.

На вопрос «зачем» ответил коротким «надо» и разграбил всё разбойничье пристанище. Разогнал весь этот рассадник зла и порока. Накидал в повозку оружие, какие-то доски, инструменты.

Я стояла на площади посреди побоища, которое он устроил, и смотрела, как он методично «прибирает» следы своего ужасного срыва. Как заносит тела в дома, а потом поджигает эти дома.

Его холодная решимость меня пугала. Я не представляла, что драконы бывают настолько жестокими и безжалостными.

Нет, я знала, что это самые сильные и могущественные существа. Что их практически невозможно победить.

Но в мирное время эта великая раса давным-давно просто правила, а не воевала. Драконы были строгими, но мудрыми и уравновешенными правителями.

Они сидели на тронах, занимали в королевствах высокие должности. Не нападали на города, не жгли людей, и их попросту переставали бояться.

Я и забыла о том, что Хитэм по сути зверь. И боже ты мой, какой же он свирепый и неуправляемый в гневе!

Нет, его дракон не вырвался на свободу. Король сражался как человек. То есть, как маг, за которого его местные разбойники приняли.

Магии огня вдосталь хватило, чтобы расправиться с огромным числом противников. Там, где не хватило меча, Хитэм просто сжигал нападавшего рукой.

Он всех их убил! Бессердечно, не колеблясь. Не дрогнув ни разу, будто тысячу раз это раньше проделывал.

Вспоминаю и начинаю дрожать от ужаса и восхищения одновременно. Он бился неистово!

Как воин. Как берсерк. В его теле заключена неимоверная сила. Мощная, убийственная.

Теперь я уверена: даже не воспользуйся он вырвавшейся из вен драконьей магией, всё равно бы победил. От него никто не ушёл бы живым.

Хитэм явно не на троне всю жизнь лоботрясничал, как я считала. Судя по тому, как виртуозно он обращается с трофейным мечом, и как хладнокровно убивает врагов, мой истинный бывал в настоящих сражениях.

И теперь мне ещё страшнее с ним рядом находиться. Я сижу в повозке позади и боюсь на него даже смотреть. Постоянно проверяю разорванный лиф на груди, который кое-как прихватила шёлковыми лентами.

Вспоминаю, как Хитэм втащил меня в дом и набросился словно оголодавший зверь. Целовал так дико и безудержно, словно обезумел.

Приподнял над полом и припечатал к стене. Подхватил под колени и заставил обнять его торс ногами, а сам прижался твёрдым бугром к моей промежности.

Его губы скользили по губам, по шее и обнажённым соскам, оставляя обжигающие следы. Его руки были везде, мяли грудь и ягодицы, не давали опомниться и отстраниться.

Мне с трудом удалось привести его в чувство.

Я совсем не готова была расстаться с девственностью сразу после того как меня чуть не изнасиловали в рабской клетке. На грязной кровати в бандитском борделе. Нет!

— Прошу тебя, не здесь! Умоляю, остановись! Не надо, не так!

Оторвав от стены, Хитэм бросил меня на чью-то измятую постель и навис сверху, тяжело дыша и обжигая отсутствующим взглядом, наполненным дикой потребностью.