Надеваю сверху плотный, шёлковый халатик, чтобы не дефилировать полуголой на радость охране.

Накладываю нежный макияж, собираю высокую причёску. Сбрызгиваю кожу нежными духами и смотрюсь в зеркало. Остаюсь собой довольна.

И иду к Хитэму в спальню.

Волнуюсь, потому что не знаю, как всё пройдёт. Мой план слишком спонтанный.

Нервно сжимаю в кармане флакон с сонной пыльцой, которая может свалить даже дракона — ненадолго.

А мне надолго и не надо! Только чтобы успеть замок покинуть.

Дверь в спальню короля скрипит, когда я её тихонько толкаю. Охрана неслышно исчезает, оставляя нас с истинным наедине.

— Помнишь, что я сказала? — говорю из-за двери, не входя. — Ты должен в точности выполнять мои приказы.

— Помню, — отвечает еле слышно, раздражённо и нетерпеливо.

Слышу его сбивчивое дыхание. Он либо зол. Либо заинтригован и возбуждён.

— С этого момента ты не должен ничего произносить, ни слова, ни звука, — перечисляю. — Приглуши, пожалуйста, весь свет. Можешь оставить одну свечу.

Его дыхание учащается. Свет быстро гаснет, погружая королевскую спальню во мрак. До меня долетает запах воска и тлеющих свечных фитилей.

— Теперь, пожалуйста, ложись на кровать и закрой глаза. Что бы я ни делала, не открывай.

Приглушённое ругательство заставляет меня закатить глаза. Но всё-таки Хитэм моё распоряжение выполняет и больше не произносит ни слова.

Захожу внутрь. Портьеры закрыты, но пропускают немного света. Ровно столько, чтобы я видела всё, что мне нужно.

Вижу Хитэма на постели. Ноги на ширине плеч, руки под головой. Глаза послушно зажмурены.

Штаны топорщатся. Я угадала: Хитэм решил, что это я так его развлекаю. Что я после нашей ссоры снова ему отдамся.

Мне же легче. Так донести свою мысль будет проще. Может, он даже сумеет понять? Может, он наконец призадумается и обо мне?

Он лежит. Прислушивается к моим шагам с жадным вниманием. Ухмыляется так, будто ждёт горячего приключения! Игру, которая ему понравится.

Забираюсь с ногами на кровать и медленно подползаю к развалившемуся на подушках Хитэму. Веду кончиками пальцев по его рельефным, стройным ногам, обтянутым кальсонами.

Хитэм задыхается и кулаки сжимает. Член набухает и ткань топорщит, но мне до него нет сейчас никакого дела.

Я обвожу ладонями сокращающийся пресс, следую по линиям магических татуировок на груди. Ласкаю плечи, мощные бицепсы, опутанные вздувшимися венами, и, наконец, приближаюсь к каменному от напряжения запястью.

Щёлк — пристёгиваю его руку браслетом к спинке кровати. Тем самым браслетом, которым Хитэм пристёгивал меня, когда хотел поиграть.

Цепь прочная, её можно сделать короче или длиннее. Обездвижить партнёра полностью или просто ограничить свободу.

Мне нравились наши опасные и горячие забавы, но отравляло осознание, сколько девушек до меня побывало в этих оковах.

Король широко ухмыляется и дёргает скованной рукой, пока я усаживаюсь на его бёдра верхом и занимаюсь второй рукой, пристёгивая её тоже.

— Ты же знаешь, что они надолго не удержат дракона? — с издёвкой произносит, и я с шипением зажимаю ему рот рукой.

— Никаких слов! — рычу строго. — Ты обещал!

Он смыкает губы, но уголки всё равно насмешливо приподняты. Чувствует своё превосходство надо мной. Позволяет играть только из любопытства, что же я собираюсь ему показать.

Ничего, милый, скоро тебе перестанет быть смешно!

Быстро завязываю ему глаза специальной повязкой, которую он тоже на мне использовал. Для усиления остроты ощущений, так говорил. Как будто ему мало было того, что между нами и так искрило!

Король тем временем извивается подо мной, бугром потираясь о мою промежность. Я приподнимаюсь, ускользая от обжигающего контакта, но иногда ему удаётся задеть мою плоть.

Тогда он шипит и задыхается, весь в предвкушении невиданного удовольствия. Временно даже забыл о моём предательстве.

Похотливый мерзавец!

С грустью замечаю, что метки на его запястье так и нет. Значит, Хитэм не принял нашу связь и всё ещё твёрдо настроен меня наказать.

Так что я скидываю с себя халат и с мрачной решимостью начинаю запихивать ткань ему в рот.

Тут-то его улыбка быстро тает.

Он каменеет подо мной. Дёргает за оковы и возмущённо мычит. Хочет что-то сказать, а никак. Бесится от бессилия.

— Тише! — приказываю сурово. — Ты же хотел понять! Вот и лежи!

Замирает и на подушку голову опускает. Но теперь неохотно это делает, насторожённо. Чувствует, наконец, что есть подвох.

Лицо теперь жёстко напряжено, скулы сведены, мышцы во всём теле застывшие. Пахом больше не трётся, настроение игривое спадает.