У меня внутри всё скребёт от нехорошего предчувствия. Ледяными иголочками страх сковывает всё нутро.

Не могу объяснить, почему волнуюсь. Просто Хитэм очень уж пристально изучает листовки.

— Я закончила. Едем? — робко его зову, забираясь в повозку.

Разворачивается и так же молча садится на козлы, с досадой бросая мне под ноги скомканный бумажный листок.

Понукает лошадь, и та устало тащит нас по мощёной дороге. Колёса отстукивают неровный ритм.

Я тянусь к комочку, а внутри лихорадочно трепещет сердце. Что там такое?

— И давно ты знаешь, кто я? — вдруг произносит король холодно и отчуждённо. — Знала и молчала всё это время? Ты поэтому замуж за меня не хочешь?

Хитэм недовольно смотрит на объявление))

Замираю от ужаса. Меня сковывает такое оцепенение, что дышать не могу. Сердце спотыкается и падает в глубокую бездну.

Он знает! Вспомнил сам? Или в объявлениях было его лицо? Понял, что он король и я его обманула!

Адские котлы, мне конец! Он не станет даже морочиться с наказанием, просто убьёт за всё, что я сделала.

Опоила его зельем. Скрывала правду. Издевалась и подшучивала.

Судорожно выдумываю оправдания. Ну, скажу ведь, что не узнала! Я простая девушка, живущая в лесу, откуда мне знать в лицо короля?

Вряд ли он понял, что я его сбежавшая истинная. Иначе совсем не так бы со мной разговаривал.

Да и вообще, правил бы он нашей лошадью, если бы считал себя оскорблённым королём?

Пальцы дрожат, пока я разворачиваю комочек с объявлением и разглядываю картинку в свете уличных фонарей.

На листе действительно Хитэм. Лицо красивое, надменное, в обрамлении блестящих чёрных волос.

Одежды не видно. Это портрет.

Художники постарались изобразить короля в наилучшем виде. Гораздо качественнее, чем в других объявлениях, где преступники начертаны наспех размытыми карандашными штрихами.

— А где текст? — бормочу растерянно.

Информационной части объявления нет, осталось только самое верхнее слово «Вознаграждение».

А ещё сажей какие-то шутники пририсовали королю рожки и бородку, как у козла. Наверняка эти же проказники перевесили объявление на стенд с преступниками.

— Не видишь что ли, оторвали, — огрызается Хитэм, хлеща несчастную лошадь, чтобы двигала побыстрее.

А я не понимаю, что испытываю.

С одной стороны, облегчение. Мой бывший понял всё превратно, и у моего наказания появилась отсрочка.

С другой… я что, позволю ему думать, что он один из разбойников?! После того как он доблестно сражался против них? Спас меня от изнасилования?

Я так запуталась в своей лжи. А она ещё и наслаивается, я в ней всё сильнее увязаю, как в липкой паутине.

Но если я расскажу ему правду, то вряд ли выживу. А мне ещё хочется пожить. Когда он узнает истину, мне лучше быть от него подальше.

Но как же мой план по перевоспитанию? По наказанию бывшего за его предательство? Ну нет, я так просто не сдамся!

— И что? — интересуюсь осторожно, какие он сделал выводы.

— Ты знала, что я был одним из этих уродов, так почему не сказала мне?! Зачем прикидывалась несведущей?!

— Нет, я не знала.

— Да хватит врать! — Хитэм почти орёт, так злится. — Тот старый козёл меня узнал. Даже имя назвал — Валенцо. За дурака меня не держи!

Я сглатываю комок. Запуталась я, и Хитэм тоже увяз по-своему. И имя это ещё — вот так совпадение!

— Ну, ладно, разбойник, — цедит бывший сквозь зубы, ему это ужасно не нравится. — А так ведь выходит, я — муж твоей хозяйки?!

Нет, это даже не недоразумение. Это полная катастрофа!

Но, вопреки опасности последствий, я с трудом сдерживаю смех. Надо же было так нелепо вляпаться!

И очень подмывает смолчать, сил нет. И посмотреть, как Хитэм будет реагировать на то, что женат на старухе.

Представляю его лицо, когда он её увидит. Если б и её можно было подговорить мне подыграть, забавно бы получилось.

И если он будет считать себя женатым, то не осмелится больше руки распускать, оставит меня в покое.

Вот только… Мои преступления множатся словно снежный ком, и наказание станет гораздо суровее.

А Урухвильда метлой ещё добавит, если не хуже, она совсем не понимает шуток. Нет уж, перебор.

— Вот тут я могу тебя успокоить, — стараюсь говорить серьёзно, давлю смех в зародыше, хотя это тяжело. — Они тебя приняли за другого, потому что на тебе его одежда. Про молодость вторую сами додумали, потому что ведьму боятся.

— А Валь тогда почему? — с вызовом бросает король.

По профилю видно, как глаза прищуривает и желваки ходуном ходят. Не верит. Злится.