Может, в этом и была задумка Эль? Снотворное мне подсунуть, чтобы я вырубился и к ней не лез? Подозревала, что ночка со мной не будет лёгкой?

Ищу девицу глазами, но её рядом нет. А ведь обещала сидеть и присматривать!

Злюсь с минуту или две, пытаюсь обуздать гнев.

В доме — тишина. За окном плещется река, кричат ночные цикады. Пахнет сыростью и рыбьими потрохами, которые так и остались возле дома валяться. Так себе запашок, неромантичный совсем.

В горах даже летом бывают прохладные ночи. И сегодня именно такая: от окна ощутимо поддувает.

Закрываю рамы и спускаю ноги с кровати. Ледяной пол отлично бодрит, дурь из головы выветривается окончательно.

Что, хитрая Эль, думала, меня свалит какая-то микстура для малохольных? Думала, обезопасишь себя на целую ночь?

Ну, я тебе сейчас покажу, насколько я мужик «крепенький»!

У меня, между прочим, есть потребности! И если уж взялась лечить, то нельзя пропускать важные органы! Они уже изнылись совсем, извелись. Яйца такие тяжёлые, что выть впору.

Встаю, оглядываюсь по сторонам. Ни кота, ни ежа не видно. Отлично.

Потягиваюсь, разминая затёкшие мышцы. Улыбаюсь, поймав волну охотничьего азарта.

Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать!

В этом доме всего две кровати, и в хозяйской спальне сразу нахожу Эль.

Уголки губ моментом сползают вниз. Игриво-мстительное настроение сдувается.

Потому что девушка спит, свернувшись калачиком на самом краю. Немного дрожит и на коже пупырышки: замёрзла.

Ничем не прикрытая, на не разобранной постели, прямо в одежде лежит. Выглядит так несчастно, сиротливо.

Возникает чувство, что она заняла чужое и боялась что-то в нём испортить. Ей нельзя спать здесь?

Оглядываюсь на свою кровать и до меня вдруг доходит, что я занял её законное место. Отдала его мне и ничегошеньки ведь не сказала, хотя имела право меня хоть на коврике поселить.

В груди что-то неприятно скребёт. Я чувствую… вину?

Но у меня есть отличное решение, как сделать лучше для всех!

С осторожностью поднимаю Эль на руки и несу к себе. И думаю: если она прямо сейчас проснётся, придётся ей объяснить, почему она не права.

Если я настолько ей противен, уйду спать хоть на улицу. В конце концов, я же мужчина! Она могла мне объяснить!

А теперь я чувствую себя уродом, который девушку с её же кровати выгнал.

Но Эль так сильно умоталась за день, что не просыпается ни когда я кладу её на матрас, ни когда снимаю с неё чёртово платье, в котором она едва дышит. Ни когда ложусь рядом и прижимаю её к себе, чтобы согреть.

Мягкий живот под рукой податливо прогибается, круглая попка упирается в мой тяжелеющий пах.

Пышная грудь, освобождённая от тугой шнуровки платья, беспощадно манит к ней прикоснуться. Сжать ладонями и найти твердеющие вершинки пальцами…

Святые Старцы, дайте мне сил задвинуть свои потребности и просто дать моей спасительнице выспаться!

Сейчас я совсем не хочу пользоваться её бессознательным состоянием, я не настолько мудак. Подожду, когда она проснётся.

Это всё я проговариваю в голове. Но тело со мной категорически не согласно.

И когда Эль, ощутив моё согревающее тепло, сама жмётся ко мне спиной и вдавливается ягодицами, я реагирую именно так, как положено мужчине на женщину.

Есть зелья, чтобы забыть. А есть, чтобы не вспоминать.

Для короля я выбрала второе. Экстракт из корня болотника блокирует работу мозга, как раз отвечающую за память.

Встаю, с трудом высвобождая кисть из захвата Хитэма. Он спит мёртвым сном, но вцепился в меня как адский пёс!

Иду в чулан со снадобьями, подыскиваю что-то, замедляющее регенерацию. Чтобы ещё и дракона внутри на подольше запереть.

Смешиваю экстракт болотника с перемолотым тленом воина, встряхиваю содержимое. Жидкость становится тёмно-бордовой, я явными краплениями чёрных частиц.

Стыда больше нет. Только желание отсрочить выздоровление бывшего. Ступив на этот неправильный путь, остановиться я уже не могу.

И вздрагиваю, услышав зов Хитэма.

— Лориэль…

Медленно оборачиваюсь, роняя бутылочку. Выглядываю из чулана и в ужасе смотрю на короля.

— Лориэль, ну где ты? Вернись по-хорошему, я сказал! Если сам найду, тебе мой гнев не понравится!

Сглатываю вязкую слюну. На цыпочках приближаюсь к кровати и удивлённо смотрю на закрытые глаза.

Хитэм спит! Ему снюсь… я.

— Не смей так со мной поступать! — рычит, кривит губы в раздражённом оскале. — Унизила меня перед всем королевством! Тебе это с рук не сойдёт!

Унизила? Я?!

И меня взрывает. Обида, долго копившаяся внутри, выплёскивается в один миг.

— Ты наглый, распущенный, бессердечный дракон! — ору прямо в его лицо.