И дёргает меня к себе, так что я всей промежностью чувствую его здоровенный орган, скользящий по моим лепесткам.

Визжу и пытаюсь вырваться. Понимаю, что теперь у меня свободны руки. Вцепляюсь бывшему в лицо ногтями и с силой царапаю.

Всё происходит неожиданно. На щеках Хитэма остаются по четыре рваных полоски, внутри которых тут же вспыхивает пламя. Вместо крови тлеет плоть, вылетает пепел.

Это значит — он зол. Дракон близко под кожей. На одной волне с хозяином.

Король шипит и дёргается, будто ему больно. Мы оба удивлены, но я прихожу в себя быстрее и собираюсь нанести следующий удар по глазам. Мстительно ухмыляюсь.

Он же не думал, что я вот так просто сдамся? Я не одна из его фрейлин, на всё готовых в любое время дня и ночи, себя не уважающих!

И хотя раны очень быстро затягиваются, я уже готова нанести новые!

Но теперь уже Хитэм меня опережает. Отталкивает от себя, но не выпускает, а разворачивает спиной и вбивает в борт. Рвано. Резко. Выбивая из моих лёгких воздух.

За бёдра дёргает так, чтобы мои ягодицы выпятить для его удобства. А я в такой позе даже сделать ничего не могу, только сыпать проклятиями.

И вдруг он шокированно выдыхает. Застывает на несколько секунд, впившись пальцами в мою талию.

И медленно ведёт руками по моей спине. Кончиками пальцев очерчивает рёбра и лопатки. Так ласково и бережно, что у меня дыхание перехватывает. Шипит, как будто больно сейчас ему, а не мне.

Я замираю от этой его внезапной перемены. Знаю, что он видит: синяки. От скалки, которой меня отходила Урухвильда. Они испещряют всю мою спину, до сих пор болит каждая косточка.

И эта неожиданная нежность, которую король ко мне испытывает, имеет странный эффект. На глаза вдруг наворачиваются слёзы, жалко себя становится.

И Хитэм, конечно, этим пользуется. Тем, что я расслабляюсь, одурманенная его заботливостью. Толкается внутрь, легко заполняя моё лоно. Двигаться начинает. С трогательной осторожностью.

И мне совсем теперь не хочется с ним бороться. Не знаю, как это происходит, но я закрываю глаза и отдаюсь его воле.

Мы… занимаемся любовью. Ярость и ненависть ослабевают, будто выжженные в этом пожаре дотла.

Знаю, что потом снова буду злиться и на него, и на себя. Но сейчас позволяю ему брать меня так, как он хочет. Сама отдаюсь без остатка.

Откидываю голову бывшему на плечо, вцепляюсь в ласкающие мою грудь ладони, но не для того чтобы остановить. Просто держусь. Просто наслаждаюсь каждой секундой.

Тем, как жарко, прерывисто Хитэм дышит мне в шею. Как его губы обжигающе скользят по моему плечу, а член туго наполняет нутро.

И король считывает мою реакцию, тоже перестаёт воевать. Он движется так, что каждый его толчок увеличивает моё удовольствие. Касается именно там, где мне нужно, возводит моё желание до небес.

Истинность это или что, но мне хорошо… Судя по звукам, по мучительным стонам за спиной, ему тоже.

Чувствую, как его ствол ещё больше увеличивается в размере и каменеет. Движения становятся резкими, звуки — прерывистыми. Он уже у финиша.

Но он не позволяет мне соскочить. Его рука скользит к месту соединения наших тел, накрывает лобок. Волшебные пальцы кружат по клитору, и я кричу, задыхаясь в подступающем цунами оргазма.

Чувствую его мощные сокращения внутри. Слышу, как тяжело он дышит. Как сильно вжимается, продлевая наше общее удовольствие.

Затем покидает моё лоно и подхватывает меня, ослабевшую, на руки. Молча выносит из бассейна и заходит в баньку. Укладывает на простынку и готовит веник. Серьёзный, мрачный.

А я ненавижу его сейчас, но люблю. И ненавижу себя за то, что люблю. Его за то, что он снова разрушил всё, что могло быть между нами хорошего, правильного.

А потом он уходит. Не сразу, а спустя несколько часов. В какой-то момент, после того как взял моё тело на всех возможных поверхностях и во всех позах, заставив откликаться, он надевает халат и уходит прочь.

Ничего не сказав, не пообещав… просто опять бросает. Как использованную девку, не достойную даже слова доброго.

— Мерзавец! — зло бросаю я ему вслед, вмиг теряя самообладание.

— Стерва, — отвечает он мне в тон, даже не обернувшись.

Дверь хлопает, и я вздрагиваю. Ожидаю, что теперь меня вернут в подземелье, когда вместо короля внутрь заходят его противные фрейлины и гаденько ухмыляются.

Но ведут они меня совсем в другое место.

— Пей, — протягивает мне Холди серебристый бокал с мерцающей зелёной отравой.

Магия струится над жидкостью и развеивается в воздухе. Разнося запах серы и горечи.

— Что это? — упираюсь.

— Мы все это пьём, — Слай обходит меня со спины и берёт за плечи.

Сжимает, будто массирует, но на самом деле — на месте удерживает.