Чешет грудь, и я почти готова увидеть, как он рыгнёт, словно грязнорабочий.

Вспоминаю почившего мужа хозяйки: тот вот так же сидел развалившись на стуле, колени раздвинув в стороны. Ждал, когда его покормят. Сыто чесал волосатую грудь сальной рукой и ногтем выковыривал ошмётки из зубов. И рыгал так, что пропадал всяческий аппетит!

Слава Старцам, Хитэм до такой мерзости не опускается. Ест вилкой, ловко нанизывая кусочки, и жуёт с закрытым ртом.

Выдыхаю от облегчения. Я боялась, мне будут сниться кошмары.

— Как это — не берёт? — внутренне напрягаюсь теперь по другому поводу. — Может, вино слабое?

— Я так не думаю, — заявляет уверенно и снова щупает грудь. — Рана тоже зажила слишком быстро. Что думаешь об этом?

И смотрит так пристально! Как будто подозревает, что я всё знаю и намеренно скрываю секрет!

Пожимаю плечами как можно беспечнее.

— Хозяйка делает удивительные бальзамы, ускоряющие регенерацию.

Король ухмыляется так скептически, что я тут же краснею.

— Ну, откуда мне знать! — набиваю рот нежным белым мясом, почти мурча от удовольствия.

Святые угодники, как же вкусно!

— Нравится?

Поднимаю глаза. Хитэм довольно скалится, и во мне опять пробуждается мстительность.

— Хм … — делаю вид, что раздумываю. — На вкус тоже ничего.

Его лицо вытягивается и бледнеет. Только не от обиды, как у нас, девочек. А от закипающей злости.

Продолжаю жевать, стараясь не подавиться от жадности. Рыбка нежная и сочная, во рту тает. В меру подсоленная, ароматная. Картошечка мягкая и воздушная, вся пропиталась рыбным соком.

Наблюдаю за меняющимся выражением лица Хитэма. И жду, жду в нетерпении, когда до него дойдёт.

— Ясно, — говорит он по-мужски кратко, вперив взгляд в стол.

И вдруг начинает тихо смеяться. Над собой.

Ну вот же! Не так уж и сложно.

Я широко улыбаюсь, радуясь его неожиданно мягкой реакции.

Он смеётся громче, поднимает глаза к потолку. Прямо-таки заливается, аж утирает слёзы. На меня не смотрит.

Я смеюсь тоже, но хватает меня ненадолго. Уверенность начинает таять, когда смех Хитэма становится всё более жутким и озлобленным, уже изрядно пугающим.

Его реакция… ну, не такая, как я ожидаю. Немножко неадекватная.

Хотя чего я ждала? Он только недавно успокоился, а я его провоцирую снова…

Мне больше не смешно. Мне страшно, потому что задетый за живое мужчина выглядит очень опасно.

В какой-то момент он резко замолкает и смотрит на меня так, что воздух между нами начинает искрить.

Не медлит. Как хищник, наклоняется вперёд. Хватает мой стул, дёргает к себе и ставит меж своих ног.

Не успеваю взвизгнуть, потому что горло стальным обручем страха перехватывает. Дышу через раз, голова кружится. Руки и поджилки дрожат, в животе спазмы.

Хитэм нависает надо мной точно коршун, собирающийся сожрать обнаглевшую мышь. И никакие зверушки его не остановят на этот раз.

Его дыхание тоже тяжёлое. Лицо слишком близко, губы искривлены в угрожающем оскале.

И самое ужасное то, что в его глазах разгорается настоящее, драконово пламя.

— Я буду кричать! — издаю лишь сдавленный хрип, какой уж тут крик.

— Не надо, — приказ Хитэма жёсткий и бескомпромиссный.

Он словно проникает под кожу, сжимает сердце и заставляет подчиниться.

Сбрасываю морок не без труда. Изгибаюсь назад, вытягиваюсь как струна на спинке стула. Хлопаю ресницами.

— А я буду! — и кошусь на кота.

Но этого сытого предателя след простыл. Продался, наглый пушистый зад, за кусочек рыбы!

— Я тебя не трогаю, — губы короля искривляются в зловещей ухмылке.

И правда, не трогает. Просто его грабли с двух сторон от меня. И лицо слишком близко.

Я в ловушке. Чтобы выбраться, мне самой придётся коснуться Хитэма. А бугор меж его ног и так… слишком большой.

— Но ты опять на меня дышишь! — киплю возмущённо.

Его учащённое дыхание будоражит мои рецепторы, электризует каждую клеточку. В груди неистово бьётся сердце, живот изнутри словно бабочки крыльями щекотят.

Хитэм показательно медленно втягивает мой запах, вызывая полчища мурашек по всей коже.

— Я просто хочу понять, Эллль… — тянет моё имя так, словно это не комплимент, а издёвка. — Ты выглядишь как ангел. Даже пахнешь как ангел. Только вот внутри явно с гнильцой. Под этой милой и привлекательной оболочкой — вредная, стервозная ведьма, обиженная на весь мир, да?

С гнильцой, значит?! Так эту гнильцу он же во мне и взрастил! Если бы он не предал и не унизил меня, не предпочёл мне любовниц…

— Да! — язвлю я, стараясь избавиться от толики удовольствия, что мой истинный назвал меня привлекательной.