И отец из Хитэма вышел бы ничем не лучше истинного. Отослал бы ребёнка в дальнее поместье и приставил сотню нянек. А сам продолжал бы прелюбодействовать.

Ни жена ему не нужна, ни наследник, на самом деле. Только развлечения.

Не таким я видела своё личное счастье. Я отказываться от собственного ребёнка не стану. Сама воспитаю, одна.

Только для начала надо сбежать!

— Долго ещё ждать? — рычит Хитэм, потому что я не двигаюсь с места.

Он уже разваливается на королевском ложе, глядя на меня в предвкушении. Взгляд тёмный и полный желания. Хищный и опасный, предостерегающий от ошибок.

Поджимаю губы и со вздохом иду к кровати.

Я по замку бродила сегодня, так что на мне платье. Специально пошитое для меня, бывший портных приглашал. Они полностью обеспечили меня гардеробом — то есть, расставаться со мной в ближайшем времени король не планировал.

Нахожу на спине завязки корсета, нервно дёргаю. А сама украдкой видом Хитэма наслаждаюсь.

Он лежит, руки за голову. За мной наблюдает возбуждённо. Глаза тлеют желанием, кубики пресса напряжены. Бугор ткань штанов ничуть не скрывает.

Ну до чего же красивый мерзавец! Чёрные волосы как шёлк блестят, мужественные скулы подрагивают. Татуировки мерцают, то проявляются, то исчезают.

— Давай я, — почти по-доброму говорит, невольно напоминая себя же, но когда был без памяти.

Пересаживается на край кровати, к себе меня за бёдра подтягивает и спиной разворачивает. Со вздохом шнуровку развязывает, а у меня сплошные мурашки.

Я борюсь. Но проигрываю, когда платье скользит вниз, а горячие ладони Хитэма — вверх. По изгибу спины, к лопаткам двигаются. Нежно и даже бережно кожи касаются.

А затем и губы присоединяются. Горячее, возбуждающее дыхание, от которого в животе спазмы, а в груди всё сворачивается и разворачивается.

Хитэм так осторожно меня трогает, будто каждый мой синяк отмечает лаской. Он ни разу ничего об этом не сказал, но его отношение — громче всяких слов.

Чувствует себя виноватым. Хотел бы это исправить. Жаль ему меня. Безмолвно свои сожаления передаёт, и у меня на глаза слёзы наворачиваются.

Почему он не может быть таким всегда? Вот таким, как сейчас, нормальным.

— Ну давай, иди ко мне, — шепчет на ушко и в постель не грубо утягивает.

Поддаюсь его заботливой ласке. Как не поддаться?

Подо мной — мягкая, шелковистая простынь. Сверху Хитэм с горящими, жаждущими глазами.

Вся постель пропитана его мужественным, солнечным ароматом. Разогретым смоляным кипарисом, амброй и пачули. Этот запах кружит мою голову, душит. В нём приятно купаться, хочется расслабиться и отдаться воле дракона.

Он наваливается, одеялом нас сверху укрывает. И мы снова словно в своём, уютном мирке оказываемся. Как тогда, в горах.

Ностальгия мощно накатывает на меня, а с ней и горечь разочарования.

— Ты чего? — хмурится бывший, когда я слёзы быстро смахиваю и носом шмыгаю.

Даже ласки прекращает. Хотя чувствую, как твёрдой дубиной своей прижимается. Уже готов.

— Ничего, — бормочу, отворачиваясь.

И невольно взгляд падает на его левое запястье. Там должна быть метка, и она ведь начала проявляться, когда мы были в той баньке.

А теперь её нет. Исчезла. Снова ровная кожа.

Хитэм прищуривается, будто мысли мои читает. Желваки напрягаются.

— О покровителе своём сейчас думаешь?! — вдруг рычит, аж ноздри раздуваются гневно.

— Что?.. — хлопаю растерянно глазами.

О каком ещё покровителе, что за чушь.

— Кто он? Эльф? — хватает моё левое запястье, где ношу эльфийский браслет, и у меня сердце в чёрную бездну проваливается от страха. — Колдун? Дракон?! Рассказывай, кто тебя от магии укрывает! Я всё знаю!

Ничегошеньки вообще не понимаю.

— О чём ты? — в ответ невольно кричу и запястье выдёргиваю из грубого захвата. — Что за ерунда?

Отталкиваю короля и в сторону отползаю. Сажусь, прикрывшись краешком одеяла.

А Хитэм гневом пышет так, что аж искры летят.

— Чародеи мои тебя проверили, — рычит низко и взглядом драконьим давит. — На тебе магическая защита! Ты не ведьма, но не стареешь. Тебя невозможно прочитать! Меток нет, и непонятно, откуда в тебе такая сила!

— А-а… о-о! — доходит до меня тут же.

И невольно я браслет другой рукой накрываю. По телу ползут мурашки паники. Ещё немного подумает — и догадается!

— А-а о-о?! — рычит разъярённо, лицо темнеет от гнева. — И что это вообще значит?

Ох, святые источники, что тут придумать?

— На меня колдун скрывающие чары наложил, когда я от жениха сбежала! — выпаливаю правду.

Необязательно же имя жениха называть. Всё остальное я могу признать, как на духу.