Идти нам далеко, только к утру до вершины доберёмся. Значит, ночевать где-то у подножия придётся.

И это очень тревожит. Заклинаний защитных я творить не умею. У меня образование магическое очень посредственное, нет собственного таланта.

Мы доходим до топей к обеду, где я объявляю временную остановку.

Объясняю Хитэму, что иду за болотником для «лекарства памяти». Закатываю платье выше колен под его пристальным взглядом.

Хитэм обещает к моему возвращению разогреть завтрак. Мы же умчались, не поев даже.

В желудке только вода плещется. Если даже я голодная, представляю, каково мужчине. Дракону!

Мне везёт: нахожу болотник почти сразу же. Он сейчас цветёт, это наилучшее время для сбора. Корень полон сока.

Закатываю рукава, достаю нож. Погружаю руки в болотную жижу выше локтей, нащупываю длинный, мясистый корень. Тяну.

Иногда получается выдернуть целиком, тогда я обрезаю ботву и твёрдый, тоненький хвостик. Если чувствую, что вот-вот оборвется, срезаю на половине корня ножом.

Набираю на радостях так много, что даже хозяйке останется. Она будет мной очень довольна, ведь болотник во многих рецептах используется.

Разгибаю уставшую поясницу, которая ноет оттого, что я кверху задницей слишком долго стою. Слышу странный звук недалеко и вздрагиваю невольно.

Я не сразу понимаю, что это такое. Голова немного кружится от ядовитых болотных паров, в глазах мушки кружатся.

Но внутри тревога разгоняется до настоящего ужаса за считанные секунды.

Потому что это звук рычания. Да не одного.

Потому что я вижу в нескольких метрах перед собой крупного волка. Наклонив голову и вздыбив шерсть, он рычит, сверкая на меня жёлтыми глазищами.

Потому что этот волк не один. Их, как минимум, пятеро, и они меня уже окружили. Голодные, злые, напасть настроены решительно.

Бежать некуда, сражаться ножиком с целой стаей — невозможно.

Сколько раз ходила я на болото, ни разу их не видела.

Может, это потому, что я ходила на ближнее? Там хозяйка по краю своей земли специальные флажки развесила, защитные ловушки соорудила.

За её периметр даже люди со злыми намерениями не суются, опасные животные стороной обходят.

Мы с Хитэмом зашли далеко, лес здесь густой и безлюдный. Диких зверей расплодилось много.

И теперь мне уже не спастись.

Самый крупный волк взбирается на кочку и прыгает в мою сторону.

А я что? Зажмуриваюсь и кричу, больше ничего сделать не могу. Сопротивляться бессмысленно.

~ Хитэм ~

Сухостой занимается весело и сгорает быстро.

Дерево настолько трухлявое, что на щепы я его разбираю пальцами. Или это я такой сильный?

А пока еда подогревается, точу топор.

По кустам кто-то щемится. Цокает и прыгает. Если это заяц, будет на ужин мясо. Оно вкуснее, чем рыба.

Быстро мастерю лук из гибкого, молодого ствола и простой бечёвки. Не фонтан, конечно, но сойдёт.

Затачиваю концы нескольких твёрдых, прямых веток и обжигаю наконечники.

Примериваю к тетиве, целюсь на звук. И когда меж зелени мелькает что-то светлое, выпускаю стрелу.

Настигаю в кустах свою добычу, бьющуюся в агонии. Это кролик. Ещё лучше, мясо нежнее.

Уверенно ломаю зверю шею, чтобы не мучился, и несу к костру. Знаю, как освежевать, а сам глубоко задумываюсь.

Может, я охотник? Вон, как лихо справляюсь. Стрела торчит аккурат в глазу, с первого раза так не попасть. Явно у меня опыт стрельбы имеется.

Слышу вдалеке волчий вой и весь дёргаюсь. Звучат слаженно: стая явно охотится. Хищников пятеро.

Как я это высчитываю на слух, только Старцы знают.

За грудиной скребёт тревога, потому что где-то в той стороне сейчас Эль. Ищет корень болотника для восстановления моей памяти.

Бросаю всё, подхватываю лук с топором и спешу на звук. Волнение зашкаливает: я откуда-то знаю, что Эль в опасности.

Прибавляю шаг, потому что гнетущая тишина густого, мрачного леса мне ой как не нравится. Птицы замолкают как перед грозой, и я срываюсь на бег.

Успеваю в последние секунды! Выскакиваю к топи как раз в тот момент, когда Эль визжит, закрывая голову руками. К ней со всех сторон подступают волки, а вожак прыгает.

Вскидываю лук и выпускаю стрелу, практически не целясь. Рычание обрывается, мохнатая туша бездыханно и неподвижно падает, погребая девушку под собой.

Эль продолжает сдавленно пищать, в то время как я выхватываю топор и кидаюсь на других волков.

Все они прижимают уши и хвосты и, поскуливая, отступают. Стоит сделать к ним шаг и замахнуться, врассыпную разбегаются. Как трусы.

То ли мой угрожающий рёв так действует, то ли смерть вожака. Но их четверо, я один, и всё-таки они чувствуют во мне превосходящую силу.