Поднимается из подземелья с факелом в руке. По глубокой, витиеватой, каменной лестнице. Медленно идёт, как старик, каждый шаг которого — это бой со смертью.

Светлые волосы висят соломой. Тусклые, нездоровые. Золотистый пигмент из них почти полностью исчез, они выглядят почти как седые.

Отсветы огня играют на измождённом, усталом лице. Мрачно подсвечивают глубокие тени под глазами. Подчёркивают искривлённые, синюшные вены на бледной коже рук и шеи.

Эрлон Гранн — бывший мой враг, опытный генерал и некогда сильный, могущественный белый дракон — чем-то отравлен. Что-то вытягивает его магию, питается ею, как паразит. Истощает до последней жизненной искры и медленно, неуклонно убивает.

— Что с тобой произошло? — хмурюсь, вынимая из пространственного мешка ящик с магией Ашхарда.

Его магия — одна из самых универсальных в нашем мире, отлично подходит для переливания.

Вот только, похоже, Эрлона даже она не спасает. Даже в такой мощной концентрации.

— Могу я чем-то помочь?

— Ничем тут не помочь, — один из кристаллов Гранн тут же опустошает, до дна его выпивая.

Поглощает до последней капли, запрокинув голову. Торопится, будто от этого зависит его жизнь. Держится при этом за косяк, будто подъём из подземелья отнял у него остатки сил.

Огонь вспыхивает в его ядре, растекается огненными реками по жилам, на короткое мгновение наполняя дракона жизнью.

И затем через руку вся магия уходит в стену. Покидает его тело и движется вниз, вспыхивая во всех проросших через камень кристаллах. Ручейками ускользает куда-то в сторону подземелья.

Каменный косяк скрипит под пальцами Эрлона, так сильно тот сжимает его поверхность. Но он не отнимает ладонь, пока прицепившийся, живущий где-то внизу «паразит» полностью не опустошает его ядро.

— Спасибо, — кивает дракон рассеянно, вновь утратив силу и вкус к жизни. — Очень вовремя. Мне самому не добраться до Ашхарда, а он что-то подзадержался. Ты тут какими судьбами?

Не нравится мне, как Эрлон относится к своему состоянию. Как будто смирился и больше даже не борется.

Он медленно идёт в сторону гостевой залы, где некогда кипела жизнь, сновали слуги. Пахло жареной уткой, домашней выпечкой и уютно потрескивал огонь в камине.

Теперь тут только пыль на предметах преет и запах сырости стоит. Портьеры мешают дневному свету проникнуть в окна, а пара масляных фонарей лишь добавляют этому месту чувства запустения.

Гранн устало опускается в кресло, и я усаживаюсь напротив него. Никак не могу просто взять и уйти, не попытавшись выяснить причину его недуга. Тревога растёт, и собственный страх тоже.

Я будто в зеркало смотрю и вижу самого себя в будущем. Таким я стану через несколько лет, если не найду Эль? Дракон умрёт, и я буду влачить свои дни, как тяжелобольной человек?

И жутко мне становится до такой степени, что холод бежит вдоль позвоночника. Все мышцы сковывает и в животе свиваются тугие кольца тревоги.

— Быть может, мне навестить тебя с моими лучшими чародеями? — предлагаю помощь. — Если не хочешь, чтобы твои подданные узнали, что с тобой происходит, это одно. Но если ты себя доведёшь и умрёшь, разразится война. Ты в курсе, что на границе твоей происходит?

— Прости, — откидывается Гранн затылком на спинку кресла и глаза прикрывает, — мне сейчас вообще не до этого.

— Я никому не скажу, клянусь, — настаиваю я на своём. — Но тебе нужна помощь.

— Чародеи мне не помогут, — бурчит он, не открывая глаз.

— А что поможет? — спрашиваю напряжённо.

Эрлон ведь не просто так умирает. Он явно что-то скрывает.

Знавал я таких драконов, у которых истинные погибали. Те просто теряли смысл жизни и постепенно угасали. Иногда медленно, но чаще всего — быстро. Это неизбежный, закономерный процесс, который невозможно остановить.

Но никогда я не видел, чтобы такие драконы искусственно поддерживали в себе жизнь. Выпивали годовой запас магии, чтобы тут же перераспределить его в стену, где она исчезнет, как в бездонной дыре.

Очевидно, что здесь что-то другое. Важное. Скорее всего, очень опасное, раз Эрлон это прячет от всего мира.

— Серьезно, Эрл, — тормошу друга, который не реагирует на мои вопросы, точно уснул или впал в кому. — Я хочу помочь!

— Помочь? — вскидывает он на меня глаза и кивает на пустой накопительный артефакт, который бросил на обсидиановую столешницу. — Поделись магией. Вдруг твоя подойдёт больше, чем Ашхарда?

— К чему подойдёт? — рычу, потому что Эрлон уже опять отключается, закрывая глаза. — К чему?! Кто у тебя её сосёт?!

Нет ответа.

И, как бы мне ни хотелось проверить это самому. Спуститься в подземелье, своими глазами увидеть паразита, высасывающего последние капли жизни из моего друга. Есть всё же границы, которые я преступать без его согласия не имею права.

Со вздохом беру сосуд и отдаю в него столько, сколько может поместиться.