С головой приходится повозиться, вычищая из волос мусор и спекшуюся кровь, а затем штопая рваные края раны ниткой и иглой. Перевязывать нет смысла — корочка должна высохнуть.

Пальцы дрожат, с мокрых волос срываются капельки воды. Я тороплюсь, нервничаю.

Хитэм так и не приходит в себя. Но его дыхание становится более ровным, а кровь постепенно останавливается.

Я волнуюсь, оглядывая итог своих трудов.

Лицо бывшего спокойное, будто он просто спит. Густые, черные волосы разметались по подушке, на правой скуле и на лбу ссадина.

На руках и ногах царапины, оставленные гарпиями. Они уже затягиваются. Драконы очень живучие, быстро исцеляются.

Но в груди рана от снаряда, она вызывает сильную тревогу.

Обнажившееся магическое ядро — это очень плохо! Но раз магия не вырвалась за его пределы, значит, само ядро не повреждено.

Исцеление грудной клетки займет больше времени, но сейчас я почти уверена, что смерть Хитэму уже не грозит. Скорее всего, к утру он очнётся.

Вообще, он очень привлекательный. Я и раньше восхищалась своим будущим мужем — правда, лишь на портретах. Ими была увешана вся моя обитель.

Упивалась его суровой мужской красотой. Считала его идеалом и авансом любила. Мечтала о пышной свадьбе и счастливой семейной жизни.

А он… разбил мои романтические надежды в пух и прах! Одним щелчком своих наглых королевских пальцев!

Скольжу взглядом по мужественному лицу и чувственным губам. По могучим плечам и фактурным рукам, украшенным рунами.

Магические рисунки то проявляются, то исчезают — наверное, тоже занимаются каким-то лечением.

Приглядываюсь к левому запястью: есть ли на нём метка, как у меня? Но там — пусто. Кожа гладкая. Обида и разочарование оседают на сердце тяжестью.

Забыв о приличиях, опускаюсь взглядом по кубикам пресса к дорожке волос, начинающейся у пупка и ведущей к…

В моей постели — обнаженный мужчина. И вместо того чтобы скромно отвести взор, как и полагается прилично воспитанной девушке, я продолжаю пялиться туда, куда не следует.

На дорожку волос, да. Заканчивающуюся темной, кудрявой порослью и мужским органом, которым король тычет в кого ни попадя!

Скептически хмыкаю, потому что сейчас этот орган выглядит вялым и безобидным, а не таким, каким его описывают.

Я на балу провела совсем немного времени, но успела наслушаться сплетен о великом королевском достоинстве! Там фигурировали слова «огромный» и «порвет», от которых у меня уши горели.

Так вот, огромным эту штуку язык не поворачивается назвать.

Лежит себе такая колбаска, набок свешивается. Длиной с мою ладошку или даже короче. Толщиной с два с половиной пальца примерно.

И чего с ним все носятся? Ничего ж особенного!

Я наклоняюсь, лицо и уши пылают от стыда.

Гладкая кожа полностью закрывает кончик, под ней едва просматриваются контуры головки и тонкие линии вен.

В нос забивается мускусный аромат, и я отшатываюсь. Задерживаю дыхание и испуганно смотрю на короля.

Но он всё ещё без сознания. Моё неприличное поведение останется тайной.

Достаю из сундука простые льняные штаны, оставшиеся от мужа хозяйки. Краснея от смущения и пыхтя от натуги, натягиваю на короля, закрывая тканью весь срам.

Пальцы горят, когда наша кожа соприкасается. Уши и щеки жжёт тоже.

Накрываю бывшего жениха одеялом по пояс, забинтованный торс оставляю открытым. Летняя ночь теплая, не замерзнет. Тем более он — дракон.

А вот меня озноб колотит. Я все еще в мокром исподнем, печь в доме не топлена. Окна открыты.

Переодеваюсь в сухое и только тогда понимаю, что спать мне сегодня негде. Свою кровать я отдала королю, а комната хозяйки неприкосновенна.

Оставить раненого и уйти ночевать на чердак я не могу: вдруг ему хуже станет?

Поэтому притаскиваю табурет, сажусь на него. Локтями упираюсь в кровать, подбородком — в ладони. И смотрю.

Клюю носом, вскидываюсь несколько раз то ли от внезапной трели сверчка, то ли от всплеска рыбьего хвоста по воде. За окном — душная летняя ночь.

Отмечаю неосознанно, что свечей с каждым разом становится меньше — они догорают и гаснут. С реки наползает густой туман, а небо понемногу светлеет.

Роняю голову и отключаюсь в конце концов. Сидя в неудобной позе, забываюсь тревожным сном.

Выдергивает меня скрип кровати, когда она под моим лицом прогибается.

Подпрыгиваю, хлопая заспанными глазами. Голова гудит, солнце бьет в глаза через окно, слепит.

Пахнет свежестью утра, сыростью с реки. Солью, кипарисом и пачули — притягательным, чем-то исконно мужским. Железом немного — почти уже незаметно.

С трудом вспоминаю вчерашние события и таращусь на Хитэма, который в ответ тоже меня разглядывает пристально и напряженно.

— Ты как? — хриплю, в горло словно песок набился с осколками стекла.

Хитэм вскидывает брови, а я бегло осматриваю его торс.