Только вот сон не идёт. Глаза открываются сами собой, упираются в потолок. Губы горят, с ними вместе я вся горю.

Грудь ноет, между ног мучительно тянет. Хочется снова ощутить ласки, услышать, как учащается от желания дыхание короля.

Понимание, что он меня хочет, даже не зная об истинности, греет сердце.

Только вместе с сердцем реагирует почему-то и тело. А ведь я считала, что любовь — это только душа. Она чистая, воздушная и искренняя. Всё остальное — грязь и разврат.

Что он сделал со мной? Заразил своей похотью?!

Закрываю глаза и пытаюсь считать овец, чтобы уснуть. Но воспоминания слишком сильные и яркие.

В них Хитэм продолжает меня целовать. Я чувствую вкус его напористого языка, дрожу от восхищения. Сама отвечаю, с не меньшим напором.

Я даже ненавидеть его не могу, только злюсь. Хочу, хочу, чтобы у нас был шанс всё исправить.

Но король слишком испорчен и тщеславен, чтобы свои ошибки признать. Даже если я ему о них расскажу, он только посмеётся.

Он считает себя правым. Ненавидит меня и собирается наказать.

О том, какую боль мне причинило его письмо, он даже и не задумывается!

Мечась между обидой и плотским желанием, я всё-таки отключаюсь. Но и во сне прикосновения Хитэма преследуют меня.

Дракон прижимается ко мне со спины, обнимает за талию и притягивает к своему поджарому, горячему телу. Покусывает за шею, и от его возбуждённых вздохов моя кожа покрывается пупырышками удовольствия.

Большие ладони покрывают грудь и мнут её, будто оценивая упругость и вес. Пальцы находят соски, и у меня вырывается стон от острых, невыносимо приятных импульсов, прошивающих тело.

Хитэм хрипло стонет, и меня пронзает сладкий спазм от осознания, насколько сильно он меня хочет. Потирается о мою попку своей внушительной твёрдостью и одновременно сжимает соски между пальцами.

Где-то внутри вспыхивает понимание неправильности: моя фантазия слишком уж далеко заходит, мне стыдно за неё.

Но ведь это сон. Если нельзя в реальности, почему бы не позволить во сне немножко вольностей?

Тем более что Хитэм очень искусен в ласках и очень требователен. Не позволяет сосредоточиться на воспитании, увлекает в чувственный водоворот и распаляет так, что я уже с трудом своё имя вспоминаю.

Внутри всё искрит, между ног и в горле — пожар. И кажется, если это пламя не погасить, я просто сгорю дотла.

Горячая ладонь скользит от груди по моему животу, едва касается сгиба бедра, и я издаю неприличный стон от сладостного ощущения, охватывающего мои внутренности.

Король обхватывает моё колено и разводит мне ноги. Закидывает правую себе на бедро, а сам возвращается к пылающему местечку.

Я вся теперь раскрыта перед ним. Полностью. И стоит коснуться моего изнывающего треугольничка, как я вскрикиваю и подаюсь навстречу наглой руке.

Святые письмена, что со мной происходит?!

Но это же просто сон? Значит, можно?

Пальцы находят зудящую горошину, и я впадаю в какое-то безумие. Вцепляюсь в предплечье Хитэма, извиваюсь и то ли кричу, то ли молю, чтобы он прекратил пытку.

Мне хорошо и одновременно больно. Жарко и вместе с тем лихорадит до дрожи. Я остро нуждаюсь в избавлении от огня, который сводит меня с ума.

Откидываю голову назад, а грудью изгибаюсь вперёд, навстречу бесстыдной ласке пальцами.

На шее застывает укус, соски болезненно твердеют и становятся еще чувствительней. От них расходятся электрические разряды, под кожей взрываются молнии.

Сорочка ползёт вверх, и пальцы Хитэма погружаются в мою плоть, окончательно выбивая из моей головы все разумные мысли.

Король выводит круги всё быстрее, то нажимая на вход в лоно, то возвращаясь к горошине и легонько её похлопывая.

Я вся превращаюсь в натянутую тетиву, в оголённый нерв. Мучительно зависаю над пропастью, почти теряя сознание от сладостного ожидания чего-то сильного, необыкновенного.

И резко падаю вниз, сотрясаясь в невероятно сладких судорогах, которые разносят удовольствие по всему моему телу яркими волнами. Кружат голову и отбирают дыхание.

Чувствую спиной вес мужского тела, ловлю знакомый аромат южного кипариса и пачули, давящий на меня плотным облаком из жара и плоти.

Слышу горячее, возбуждённое дыхание возле уха. Саднящий след от укуса реагирует пульсацией на жадные поцелуи.

В меня что-то толкается. Раздвигает набухшие лепестки, вжимается в сомкнутые стенки лона и понемногу, но настырно их раскрывает.

Давление увеличивается, нарастает боль, и я с ужасом понимаю, что вот-вот лишусь невинности!

Но это точно не может быть моими грёзами, потому что даже в фантазии я не позволила бы никому вот так забрать мою девственность. Даже своему истинному, даже королю!

А значит, это не сон.

О Старцы Тибутовы, это не сон!!!