Тихонько спустившись по лесенке, боязливо слежу за Хитэмом из-за дверного проёма, готовая в любой момент рвануть обратно на чердак.

Там есть крепкий засов и тяжёлый сундук, снизу выбить дверь практически невозможно. Хотя… видя, во что превратилась входная, я уже не уверена.

Сердце до сих пор долбит в груди, ноги и руки трясутся. Я очень напугана.

Но Хитэм так увлечён готовкой, что не замечает меня. Стоит у печи, колдует над сковородкой! Что-то сыплет в рыбу.

Странно то, с какой уверенностью мой истинный справляется с приготовлением еды. Я ведь была уверена, что этот избалованный развратник ничего сложнее столового ножа в руках не держал.

Но по дому разносится запах жареной рыбы и приправ. Пахнет не просто съедобно, а очень вкусно!

Некоторое время спустя Хитэм начинает напевать…

Я прислоняюсь спиной к стене и сползаю обессиленно вниз. Закрываю глаза и вслушиваюсь в чарующий голос с бархатными переливами, от которых на коже выступают мурашки.

Мой истинный дьявольски хорош во всём, за что ни возьмётся. Это и бесит меня в нём, и восхищает.

Даже в гневе он был по-мужски прекрасен. Грозный воин, бешеная ярость которого сама по себе уже вселяет трепет и страх. И уважение. И восхищение тоже.

Но сейчас он спокоен. Так оттаял, что даже приготовил ужин и накормил кота! Неужели сострадание ему всё же не чуждо?

И меня пугает чувство, зарождающееся в груди. Я в него влюбляюсь. Несмотря на всё, что он мне сделал, меня начинает тянуть к нему.

Выглядываю из-за угла, когда наступает тишина.

Хитэм выходит на улицу. Смотрит на закат и пьёт что-то из хозяйского бокала.

Покидаю укрытие, когда рыба начинает подгорать. Он не слышит что ли, что уже горелым пованивает?

Поднимаю крышку и от пряного аромата специй сглатываю слюну. Рыбка со всех сторон подрумянилась, масло шкворчит, белое мясо потрескалось и выглядит аппетитно.

Невозможно, просто нереально, чтобы король снизошёл до готовки еды, да ещё сделал всё так идеально.

Оборачиваюсь, и мы сталкиваемся взглядами. Хитэм замер на пороге. На моём лице написан шок, на его — сдержанная осторожность. Он как будто опасается теперь ко мне приближаться.

Вот и хорошо, верно?

Сдвигаю сковородку вбок, где не такой жар, поднимаю лопатку, чтобы спасти наш ужин.

И внезапно меня окружает запах амбры и пачули, приправленной горькой солью. А на голой спине чувствуется горячее дыхание…

Кажется, я всё же погорячилась насчёт того, что король чего-то боится! У него инстинкт самосохранения отсутствует как явление!

Быстро оборачиваюсь, зажимая лопатку в руке. Часто дышу и смотрю в чёрные глаза Хитэма с вызовом.

Он так близко!

Только тронь меня! — мысленно кричу и взглядом предупреждение передаю. — Тут же отлуплю!

Но мужчина меня не касается. Точнее, не так… Он проходится по мне таким жадным взглядом, как будто снимает платье.

И я знаю, что за вид ему открывается.

Мне пришлось надеть платье хозяйки, хранившееся в сундуке со времён её бурной молодости. Это было самое приличное.

Ведь моё-то платье осталось валяться на траве, а сменное сохнет на бельевой верёвке. Ну, не в мокром же исподнем спускаться!

А хозяйское платье слишком откровенное и вызывающее. Я это понимаю.

А ещё оно мне мало!

Грудь поднята высоко и чуть ли не вываливается из декольте. И шнуровка на моей спине не сходится, так что в просвете король мог лицезреть все позвонки до самой поясницы.

Я всё же рассчитываю на его вменяемость, особенно после того, как его отделали до кровищи.

Хитэм выше меня на голову. Руки лежат по обе стороны от меня — я в его ловушке. Взгляд темнеет, дыхание учащается, рот приоткрывается…

Запах тела увеличивается, соль на коже горчит всё сильнее, словно меряет степень мужского возбуждения. Накрывает меня ядовитым облаком, отравляет помыслы, делая их нечистыми. Я словно куда-то плыву.

— Стоп! — упираюсь ладонью в часто вздымающуюся грудь, внутри которой стремительно бьётся сильное сердце, и строго смотрю, хотя внутри у меня трясутся поджилки. — Тебе мало что ли? Не смей меня трогать!

— Это ты меня трогаешь, — ухмыляется и облизывает губы. — Я не трогаю.

Залипаю на мгновение на его губах, потому что дыхание у меня перехватывает. Почти забываю о том, что собиралась сказать.

— Но ты… дышишь! На меня!

— Предлагаешь мне не дышать? — чуть наклоняет голову, а на самом деле как будто становится ещё ближе.

Теперь я чувствую запах вина из его рта и тепло. И настолько это головокружительно, что у меня колени подкашиваются.

— Выпусти меня, — хриплю, ощущая странный жар между ног, хотя сейчас король меня там не трогает.

А ощущается, как будто очень даже трогает!

В груди спирает, мысли в голове путаются. И кажется, что Хитэм вот-вот меня поцелует.