— Наш король заботится о том, чтобы у него не было бастардов, — как змеюка улыбается Холди, подходя вплотную. — И тебе тоже придётся с этим смириться…

Сверху вниз меня неприязненным взглядом окидывает, не скрывая презрения.

— …раз уж он выбрал тебя своей новой любимой фрейлиной.

Ледяными колючками по коже ползёт пот. А потом жар ударяет в лицо.

— Я… мне срочно нужно в уборную, — пытаюсь оттянуть неизбежное, но Слай рывком обратно меня усаживает.

— Выпьешь, тогда и сходишь.

Беру бокал в руки, меня трясёт. К горлу подкатывает желчный комок. Всё внутри протестует.

— А если… — выдыхаю ложь как можно уверенней, — если я уже беременна? Не от короля, конечно!

Сомневаюсь, что он рассказал, что жил со мной. Чтобы его гордое величество признался, что дрова колол и какую-то крестьянку на руках носил, чтобы ножки не испачкала? Я уверена: никто не знает, кто я и как его унизила.

Любовницы Хитэма переглядываются, их брови ползут наверх. Плечами пожимают, головами покачивают недоверчиво.

— Он что, не девственницей тебя взял? — спрашивает Холди в недоумении.

— Конечно, нет! — закапываюсь во лжи, только бы не пить эту дрянь. — Я вообще замужняя! И беременная! Больше месяца срок уже!

Идеальные лица фрейлин вытягиваются, и я вижу, как растёт их ненависть. Поздно осознаю, почему их так это задело.

Никогда прежде Хитэм не прельщался использованными женщинами. И если я его даже такая привлекла, то во мне есть какой-то секрет. Такой, которого нет у них.

Я им и так не нравилась, а теперь и подавно. Я — угроза их привычной, устоявшейся жизни. Их благополучию.

— Что в тебе особенного? — обходят меня вокруг, как гиены, примеривающиеся, как получше сожрать.

— Миловидная, но не более. Неухоженная, избитая. Тощая. Невоспитанная.

— Магии в тебе с гулькин нос, — Холди обводит меня светящейся рукой: проверяет мой потенциал. — Значит, не ею приворожила.

— Хотя браслет эльфийский, — смотрит блондинка на моё украшение с бусинами. — Их магия самая сильная.

— Она не эльфийка, забудь, — отмахивается брюнетка. — Так, побрякушка.

Но всё же оттягивает край, схватив меня за запястье и не позволяя руку вырвать.

А там ничего нет. Скрывающая руна делает мою кожу гладкой. Браслет я ношу, скорее, как напоминание. Ну, и для большей надёжности.

— И не надо заливать нам про классический приворот, — добавляет Слай, кривясь снисходительно. — На драконах он не работает. Либо нужна такая доза, что… Если ты его и поила, эффект за эти дни уже выветрился! Но король всё равно тебя хочет. Тут что-то другое.

— А вам не приходит в голову, что он мог просто влюбиться? — шиплю ядовито.

Они смеются. Смех злой, колючий.

— Или ему надоели легкодоступные шлюхи! — не удерживаюсь от взаимного оскорбления.

Холди замахивается для пощечины, но Слай ловит её руку.

— Хитэм с нас спросит, — говорит строго, и брюнетка недовольно поджимает губы.

— А ты, значит, труднодоступная? — поддевает меня, кивая на мой откровенный наряд, в который я оделась после купания.

— В постель к нему не стремлюсь, — отрезаю горделиво.

— И всё же ты в ней, — смеётся за спиной Слай и я понимаю, что потеряла бдительность.

Они подступают. Слай обхватывает меня сзади за плечи, пеленая руки. Холди жёстко давит с двух сторон на щеки, заставляя открыть рот, и опрокидывает в меня весь бокал.

Захлёбываюсь и кашляю, исторгая часть жидкости на пол. Приторно-сладкая, как и все яды.

Живот обхватываю, содрогаясь от паники. Жду чего-то плохого. Самого страшного. Сейчас начнётся.

— Чужих детей Хитэм тоже во дворце не потерпит, — кричит мне вслед Холди, когда я с места срываюсь и убегаю в уборную.

Запираюсь. Воду включаю: она помогает скрыть звуки, когда меня рвёт.

Пью много-много и сую два пальца в рот. Снова и снова. Освобождаю желудок от яда, в ужасе думая, что теперь могу потерять ребёнка.

Вообще-то дети драконов — самые неуязвимые существа на свете. Они покрывают себя защитной скорлупой и никакое оружие, никакой яд их не берёт. Вроде опасаться мне нечего.

Но на таком раннем сроке можно ожидать чего угодно. Любовницы Хитэма потому и пьют эту дрянь после каждого акта, чтобы даже не понести. Потому что если это произойдёт, потом уже поздно становится.

Мы с Хитэмом больше месяца провели вместе, и я почти уверена, что моя задержка связана с беременностью. Я и сказать ему не успела. Хотела порадовать после свадьбы, когда точно буду уверена.

А теперь… Что теперь? Только молчать. И поскорее бежать.

В дверь громко колотят эти стервы, требуют выйти. Или сами её откроют.

Задираю платье и сажусь на горшок, когда эти две дуры вламываются, уверенные, что я тут занимаюсь непотребством. А я сижу и журчу. Улыбаюсь снисходительно.