— Ты же не из воздуха это имя взяла? Валенцо — Валь. Знала и молчала. И в город ехать не хотела, дорогу объездную искала. Думаешь, я не заметил, как ты воровато по сторонам оглядывалась? Как будто боялась, что меня узна́ют!

Краснею, как помидор. Какой же мой истинный внимательный, подмечает столько важных деталей!

Это пугает. Его мозг восстанавливается, и рано или поздно зелье перестанет подавлять его память. Добром мой план точно не кончится.

— Ну, что на это скажешь? — требует ответов, аж на поводьях кулаки до белизны сжимает.

А я вспоминаю, как он этими вот пальцами шеи сворачивал здоровенным разбойникам, уложив в одиночку несколько десятков, и сердце в пятки проваливается. Моя собственная шея тут же побаливать начинает.

Нервно сглатываю. Лихорадочно подыскиваю объяснение.

— Я и правда боялась, что тебя узна́ют, — говорю медленно, — но не потому, что ты подумал.

— И почему же? — оборачивается и буравит колючим взглядом, прямо-таки под кожу им пробирается.

Холодно становится. Неуютно. Я бледнею, опять краснею.

И вздыхаю. Выхода нет — опять вру. Всё больше и больше запутываюсь.

— Думала, что тебя узна́ет твоя родня, вдруг она здесь живёт. И тогда ты уйдёшь.

Мы смотрим друг на друга так долго, что мир начинает словно сужаться вокруг нас. Лес, средь которого мы едем, темнеет и давит с двух сторон. Дорога превращается в узкий туннель, в котором только Хитэм и я. И масляный фонарь, дающий немного света в кромешной тьме.

Ровно столько, чтобы нас притягивало друг к другу этим магическим водоворотом.

Не знаю, что находит Хитэм в моих глазах, но его взгляд в какой-то момент смягчается. Словно он верит тому, в чём я призналась.

А я ведь не совсем я и солгала. Я ненавижу его и люблю. Он оскорбил меня, но я не разлюбила.

И несмотря на всю мою обиду, я жду и боюсь момента, когда он меня покинет.

Лучше уж ненавидеть, чем никогда больше не видеть. Лучше вечно спорить и подначивать, чем смиренно принимать участь породистой истинной, которая нужна только чтобы наследников строгать одного за другим. И не мешать развратнику вести привычный образ жизни.

Хитэм отворачивается, и давящая атмосфера отпускает. Моё дыхание успокаивается, оковы с сердца спадают.

Дорога снова становится ухабистой и пыльной. Возвращается запах навоза, леса и скошенной на полях травы.

И я понимаю, что неосознанно Хитэм применил ко мне драконье принуждение. Только вряд ли осознал это и заметил.

Мы прибываем к дому лишь глубокой ночью. Грязные, уставшие, не говорим друг другу ни слова. Буквально сползаем с телеги.

Хитэм остаётся, чтобы распрячь лошадь и найти ей прибежище. Я отправляюсь готовить поздний ужин.

Кладу сумку с лунными камнями на алхимический стол хозяйки. Мы подобрали их на обратном пути. Очень надеюсь, что они искупят часть моей вины.

Разжигаю печь, ставлю воду нагреваться. Кидаю то, что приготовится быстрей: лапшу, мелко нарезанный картофель, лук и укроп. Немного вяленого мяса для жирности. Посыпаю сушёными грибами и душистым любистоком.

Получается простенькая похлёбка. Но для желудка, в котором с утра даже кусочка не упало, пахнет изумительно!

Немного болотника натираю на тёрке, сок отжимаю. Смешиваю его с имбирём и эльфийской солодкой — она отлично нейтрализует горький вкус корня.

Готовить полноценное зелье буду завтра, а на сегодня и так сойдёт.

Хитэм появляется в сломанном проёме двери и так жадно смотрит на котелок, что я невольно улыбаюсь. Он настолько голодный, что глаза горят. Кадык дёргается, когда он сглатывает слюну.

Я словно чувствую его сердце на расстоянии, как оно ускоряется. И как смягчается его мрачное настроение при виде почти готовой еды.

— О! — издаёт он короткий одобрительный звук.

Как будто не ожидал, что я начну готовить. Думал, сразу завалюсь спать.

Что ж, каждый судит по себе!

Мой бывший держит в руке кожаный жилет со всей амуницией, небрежно кидает на кровать и подходит ко мне.

Он ещё и без рубашки, и я только сейчас замечаю, что его волосы мокрые. Следов крови на коже нет: умылся в реке.

Залипаю на капельки влаги на мощном торсе, сглатываю невольно. Отвести взгляд не могу, прослеживаю движение влажных дорожек по проступающим мускулам и украшающим их рунам...

Остановившись слишком близко, король окутывает меня терпким ароматом настоящего мужчины. Мускусно-терпким, головокружительным.

С любопытством заглядывает в кипящее варево. С наслаждением втягивает аромат похлёбки и стонет, аж глаза прикрывает от удовольствия.

А у меня ноги подкашиваются от этого порочного звука. Или от воспоминаний, как Хитэм так же стонал, когда трогал меня везде…

А ещё оттого, что его большая, горячая ладонь ползёт по моей талии и фиксирует в этом опасном положении. Впритык с его мускулистым, напряжённым телом.