Впрочем, пока я находилась в камере, её освещал оставленный стражниками фонарь, а дверь была открыта («Это против правил, — неловко пояснил командир стражи, — не выдавайте нас, госпожа»). — Из приказа этого не понять, — отозвался лорд, — потому надо ждать первого допроса. Но на самом деле повод не имеет значения. Я закусила губу. — Вас уже списали со счетов, так? — Да, — спокойно подтвердил лорд Ригхард. — Прочее лишь формальность. Я сжала кулаки и почти обвиняюще выпалила: — Вы знали, что так будет! Зачем вы приехали? — Не знал, — мягко поправил лорд. — Догадывался. И потом, я ведь говорил сержанту: долг хорошего солдата — без рассуждений выполнять приказы командующего. На тот момент ослушаться императора означало бы запятнать себя дезертирством. — А на этот момент? — не отставала я. — На что вы рассчитываете сейчас? Надеюсь, не на смерть на плахе? Лорд слегка наклонил голову к плечу. — Вы так переживаете? — Конечно! — Я сама не ожидала, что настолько возмущусь. — Ребёнку… — Тут я поняла, что снова держу ладонь на животе, и поспешила опустить руку. — Ребёнку нужен отец. И вновь возникло ощущение, что лорд хотел услышать иное. Тем не менее он всё с тем же возмутительным спокойствием ответил: — У меня тоже нет желания умирать, леди Кассия. А после того как суд лишит меня регалий и званий, я смогу воспротивиться воле императора, не потеряв честь. Я скрипнула зубами. Мужчины! Как же с ними сложно! — И что вы предпримете? Лорд Ригхард приподнял в полуусмешке уголок губ. — Когда вернётесь в особняк, найдите в библиотеке книгу «Завет Первопредка», а в ней главу о наказаниях преступивших. Я сердито нахмурилась. — Это такой оригинальный способ поскорее отправить меня отсюда? — В том числе. — Лорд вдруг оказался рядом со мной, и на плечи легли его твёрдые, горячие ладони. — Здесь холодно, много тяжёлых заклятий и в целом давящая обстановка — тюрьма не может быть иной. Потому ступайте, леди Кассия. Это место не для вас, даже в качестве посетительницы. Так-так. Понял, что приказами меня не пронять, зашёл с другой стороны? Впрочем, мне и впрямь было плохо здесь, и даже дар, к которому я обращалась, чтобы быть немножко драконицей, а значит, не совсем чужачкой для этих подземелий, помогал слабо. И всё же последнее слово я желала оставить за собой. — Хорошо, муж мой. Я приподнялась на цыпочки и на мгновение прижалась губами к его губам клеймом прощального поцелуя. Затем отступила — так стремительно, что растерявшийся лорд не успел удержать меня. Безапелляционно сказала: — Увидимся завтра, — и почти танцевальным движением выскользнула из камеры.

— Госпожа? — Я не успела пройти и трёх шагов, как командир стражников оказался рядом. — Вы закончили разговор? — Да. — Отсутствие рядом лорда Ригхарда уже дурно сказывалось на мне — чужая магия навалилась на плечи с удвоенной силой. — Вам нехорошо? — Сержанту (так ведь его назвал лорд, верно?) хватило сообразительности поддержать меня под локоть. — Тирс, Рейн, закрывайте, только прежде осведомитесь, не нужно ли лорду маршалу чего! И он снова вернул всё внимание на меня. — Пойдёмте, госпожа. Сейчас выйдем отсюда, вам станет получше. Дурное это место для женщины! А как поднимемся, я для вас карету стребую. Не пешком же вам домой возвращаться, правильно? Сержант говорил и говорил, отвлекая от дурноты, и бережно вёл меня прочь из подземелья. Я же из последних сил старалась улыбаться ему: было видно, как он нервничает, переживая за беременную жену маршала и своё неумение помочь ей в случае чего. И думала, что добравшись до особняка, непременно уговорюсь с ним присылать мне весточку обо всём, что будет происходить с лордом Ригхардом.

А ещё сегодня же найду этот «Завет» и разберусь, каким образом лорд задумал избежать неминуемого. Потому как что-то мне подсказывало: лекарство здесь могло оказаться лишь немногим лучше болезни.