Я поняла, что сжала кулаки, и поспешила расслабить пальцы. Легко улыбнулась лорду и самым светским тоном начала: — Вчера в окно библиотеки, где я читала «Завет», вломился наёмник. Очень похоже на покушение на вас, только шумнее и без помощников в доме. — Человек? — резко уточнил лорд, и я кивнула. — От моей магии его защищал специальный амулет, кинжал тоже был зачарован. Наверное, поэтому у меня получилось разобрать личный отпечаток лежавших на нём заклятий — слишком много их было. — Не ведьмак, — уверенно произнёс лорд Ригхард. — Нет, — подтвердила я. — И не Ковен. Наши взгляды встретились. — Император, — уронил лорд. — Чтобы никто не подумал на него. Я согласно склонила голову, а затем с любопытством спросила: — Как вы поняли? Давно подозревали? — Подозревал наравне с остальными вариантами, — признался лорд. — А убедился вчера ночью, когда император пришёл сюда. — Он лично разговаривал с вами?! — Почему же Карно об этом не доложили? — Да. — Лорд Ригхард криво усмехнулся. — Это ведь его замок, а значит, не представляет сложности открыть проход куда угодно. Получается, нас могут подслушивать? Я с тревогой посмотрела на собеседника, и тот молча развёл руками. Кто знает? Что же, учту. — И о чём император с вами разговаривал? — Он, — лорд Ригхард устремил ничего не выражающий взгляд мимо меня, — пытался надломить мой дух. Намекал на вашу злую гибель. Однако, — эта усмешка блеснула драконьим оскалом, — я хорошо знал, что ещё девять месяцев подобное невозможно. И потому император ушёл ни с чем. Воображение отчётливо нарисовало мне этот разговор: осуждённый против осудившего здесь, в кромешной, давящей мгле подземелья. Остро захотелось обнять лорда Ригхарда — он выстоял, не позволил надломить себя. Но я лишь плотнее запахнулась в плащ и тихо произнесла: — Получается, император уверен в том, что вы не дадите казнить себя просто так. — Да, — подтвердил лорд. — И, что немаловажно, опасается этого поединка. Иначе не стал бы пытаться достать меня через Истинную. Ах да, в глазах драконьего общества мы до сих пор Истинные! Тем лучше для моего плана. — Тогда вы просто обязаны одержать победу, лорд Ригхард. — Я шагнула к нему и положила ладонь на широкую грудь прямо напротив сердца. — Оправдайте страхи Морхарона. И помните: тому, кто помогает себе сам, помогают боги. Лорд нахмурился. Накрыл мою ладонь своей, и упорно пытающаяся сломить меня тяжесть стала легче. — Что вы затеяли, леди Кассия? Я улыбнулась ему тончайшей из улыбок. — Всего лишь буду молиться за вас, лорд Ригхард. Как за своего супруга и отца нашего ребёнка. Изумление во взгляде лорда густо мешалась с недоверием. — Вы решились на такое? Теперь в моей улыбке была укоризна: кто же говорит о подобном вслух? — Ах вы… Ведьма! Меня вдруг крепко прижали к груди. Наши лица оказались ближе, чем дыхание, однако я успела прижать палец к губам лорда. — Сначала победа, муж мой. И тогда лорд Ригхард расхохотался: как же странно, должно быть, прозвучал этот смех в глубинах безжалостного камня! — Настоящая ведьма. Хорошо, леди Кассия. Я положу поверженного врага к вашим ногам, и тогда… — Взгляд его опалил таким пламенем, что сердце совершило невозможный кульбит. — Тогда я сделаю всё, чтобы искупить… несдержанность моей второй ипостаси. Мне сделалось жарко, так жарко, будто я уже горела под его прикосновениями. И жар этот неуклонно плавил холодивший внутренности страх прошлой боли. — Договорились, муж мой. Вы получите второй шанс. — Ведьма! — в третий раз повторил лорд Ригхард, и я спрятала лукавую улыбку у него на груди. Нет, я ни за что не признаюсь ему прямо в своей уязвимости. Но ведь есть множество способов выразить чувства не в лоб, верно?

За ним пришли в полдень. Пускай в глубину подземелий Каменной утробы никогда не заглядывало солнце, врождённое чувство времени не давало Ригхарду потеряться в вечной тьме. — С вашего позволения, лорд маршал. Пора. Он оценил: и заметную неловкость, и почтительное обращение, сказанное, несмотря на то, что ещё вчера императорская воля лишила его всех регалий и званий. Но у солдат было иное мнение, и пускай они никогда не пошли бы на мятеж (такова уж драконья природа), запретить его выражать им не могли. — Едем на площадь Правосудия? — больше для порядка уточнил Ригхард и услышал: — Да, лорд маршал, только… Только вам придётся пройти пешком. И в оковах. Ригхард равнодушно повёл плечами. — Да, я понимаю. Выполняйте приказ.

Тогда солдаты надели на него ритуальные каменные кандалы — ужасно тяжёлые и стесняющие движения. Однако Ригхард всё равно сумел нести их так, словно это была жалкая бутафория, а не древний артефакт. В конце концов, он был готов к этому.

Более того, он был даже готов к улюлюканью и глумлению толпы, подзуживаемой наёмными подстрекателями. Морхарон должен был отыграться по полной — за все те годы, что Ригхард завоёвывал ему победы, а себе — авторитет и уважение в народе и армии.

Однако зеваки — целое море зевак, затопившее улицы, — хранили угрюмое молчание, в котором попросту тонули единичные возгласы наймитов. Под серым пасмурным небом Ригхард спокойно и твёрдо шёл через притихший город в окружении солдат, и только неестественно прямая спина выдавала его невозможное напряжение.

Вот и площадь, полная таких же притихших зрителей. Два помоста: на одном восседал император, на втором стояла плаха. Рядом — палач в закрывающем лицо клобуке, а у самого края помоста… Ригхард сжал зубы до булыжников желваков. Кассия. Вся в белом, красно-рыжие распущенные волосы окутывают тонкую фигурку янтарным плащом. «Кто позволил?!» Нелепый вопрос. Правильнее было спросить, кто бы ей запретил? Ей, вооружённой формальным званием Истинной и браслетом императора? Взгляды Ригхарда и Кассии встретились, и он мог бы поклясться, что ведьма улыбнулась. «Я буду молиться за вас. Как за своего супруга и отца нашего будущего ребёнка». Ригхард и сам спрятал усмешку: это станет самой крупной его авантюрой за всю жизнь. Но главное, чтобы не последней.

Пять деревянных ступеней. Королевский глашатай прочистил горло. — Ригхард, бывший маршал империи Даркейн, бывший лорд-протектор Полуночных земель и Инеистого архипелага! Вы признаны виновным в укрывательстве важных для империи сведений и покровительстве бунтовщикам протектората Виккейн. За это справедливый суд императора Морхарона осудил вас на казнь через усекновение головы. Ваши земли и прочее имущество, за исключением положенной вдове доли, отойдут под руку императора. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! Однако… Глашатаю не хватило воздуха, и он сделал невольную паузу. —…Однако по закону Первопредка вам положено последнее слово вызова. Решайте. Он замолчал, теперь уже окончательно. И над всей площадью повисла такая тишина, что пряжка упадёт — звон покажется громом.

Ригхард неторопливо повернулся к императорскому помосту. Выдержал тянущую за душу паузу и отчётливо произнёс: — Властвует сильнейший — таков Завет. Морхарон, император Даркейна! Докажи свою силу или погибни в безвестности! Ибо таков Завет: властвует сильнейший. По толпе прокатился единый выдох — на время краткой речи Ригхарда зрители дружно затаили дыхание. А император величественно поднялся с трона, окинул площадь долгим взглядом и, остановив его на Ригхарде, сказал: — Я не сомневался, что вы выберете, маршал. Как и вы, полагаю, не сомневались: я приму бой. Пурпурная императорская мантия мягко соскользнула на помост, и одновременно с ней с грохотом упали сковывавшие Ригхарда кандалы. — До смерти! — бросил император и взмыл в воздух сверкающей адамантовой стрелой. И одновременно с ним на крыло поднялся Ригхард.

Каждый высший дракон — идеальное оружие. Когти его рассекают любую броню, шипы пронзают любую плоть, острые зубы рвут в клочья любого противника, а огонь выжигает врага дотла. Но когда сталь встречается со сталью, а адамант с адамантом, решающую роль играют опыт и удача.

Морхарон неспроста восседал на троне — он сражался, как опытный и сильный полководец, и уже дважды Ригхард буквально чудом уходил из-под смертельного удара. Густые тучи скрывали противника, усложняя бой, однако Ригхард не спешил подниматься туда, где сияло обжигающе холодное солнце, а воздух не насыщал лёгкие. Он не был уверен, что устоит в битве «лоб в лоб».