Он ни за что бы не признался в этом, однако нарочно летел в полсилы. Нет, не из-за тяжести на спине — в любом из своих обличий он мог бы нести ведьму с совершенной лёгкостью. Его самым недостойным образом снедало беспокойство о ней: не сдувает ли встречным ветром, удобно ли держаться? Ригхард даже пожалел, что позволил гордости (он дракон, а не лошадь!) взять верх и отказался от предложения о верёвках. Будь ведьма привязана, сейчас ему было бы гораздо спокойнее.

Особенно остро он это ощутил во время перелёта через Тайный разлом, где не было возможности лететь без крена. В какой-то момент Ригхард не рассчитал, и ведьма случайно задела скалу, что он ощутил, словно сам чиркнул по камню лишённой брони плотью. И потому продолжил путь с такой опаской и аккуратностью, с какой не летал даже в Облачном лабиринте во время испытания на право считаться мужчиной.

«Это необычно, — думал он позже, мерно взмахивая крыльями над внутренней областью Белых гор и неосознанно прислушиваясь к дыханию спящей низкорожденной. — Конечно, в драконьей ипостаси всё чувствуешь острее, но такая сонастроенность с ней… И запах, я до сих пор ощущаю её запах. Это было бы естественно, существуй между нами Истинная связь, но её нет, я уверен. Возможно, отголоски ведьминской магии?..» Увы, получить ответ ему было неоткуда. А вскоре пришлось в принципе отставить любые посторонние раздумья: белые облачка на Западной стеной на глазах наливались чернотой — навстречу Ригхарду шла гроза.

Будь он один, ему не составило бы труда пролететь сквозь неё — у молодых драконов есть даже такая опасная игра: кто увернётся от большего числа молний. Однако низкорожденной подобное могло стоить жизни, и потому он начал забирать вверх, собираясь пролететь над тучами.

Задумка почти удалась — если бы не проклятый шквал. Ригхард не успел глазом моргнуть, как невеликая тяжесть с его спины вдруг исчезла, а слух поймал отчаянный вскрик. И прежде чем он осознал свои действия, Ригхард сложил крылья и камнем ухнул в грозовую черноту внизу. Следом за сорвавшейся ведьмой, которую клялся довезти в полной сохранности.

Драконы видят лучше людей, даже в человеческой ипостаси. Сейчас же Ригхард и не заметил окутавшей его мглы, полностью сосредоточенный на падающей женской фигурке, вместе с которой, казалось, падало и его сердце. Он нёсся следом, не обращая внимания на молнии, сердито вспарывавшие тучи по сторонам от него. Небесные стрелы не любили драконов, однако с высшими старались не связываться.

Вот он миновал облачный слой и оказался в водяной круговерти ливня. Ветер сёк броню колючими струями, дождь заливал глаза, однако Ригхард всё равно не терял из виду падающую ведьму. Их будто связывала невидимая нить, с каждым мгновением становившаяся всё короче и короче. Но и острые клыки скал приближались всё быстрее. Как Ригхард ни старался, у него никак не получалось ещё ускорить своё падение. Если бы хоть что-то затормозило ведьму! Хотя бы на три удара сердца! Он бы поймал, успел…

И тут случилось странное. Женская фигурка вдруг потеряла чёткость очертаний, расплылась в невнятное — но явно крылатое! — пятно. Ригхард ошалело моргнул, решив, что виной всему попавшая в глаза вода: то, что он видел, больше всего походило на начало драконьей трансформации. И это помогло: ведьма, лягушкой распластанная в воздухе, вновь стала собой. Но уже так близко от него, что ещё немного, и…

Он успел. У самых камней, схватил её поперёк туловища и отчаянно забил крыльями, гася скорость и спасая их обоих от жестокого удара. Чудом пронёсся в нескольких локтях от скал и начал набирать высоту. Ведьма болталась у него в когтях безжизненной тушкой пойманной серны, и страх за неё сжимал сердце безжалостной лапой. «Нужно убежище! Нужно понять, что с ней!» И Прародитель смилостивился. В пелене дождя Ригхард различил вставшую перед ним Западную стену, а в ней — чёрный зев пещеры. Обрадованный, он, ломая крылья, устремился туда и вскоре внёс ведьму в каменное укрытие.

Ригхард бережно уложил ведьму на неровный пол и перекинулся в человека. Без драконьего зрения в пещере тут же стало не вид ни зги, и он поспешил зажечь под высоким потолком магический светлячок. Ещё раз быстро осмотрелся: нет, никаких проходов вглубь горы, никаких следов, что в пещере кто-то когда-то бывал. «Вот и отлично», — подумал Ригхард и опустился на колени перед ведьмой. Очень уж долго она в обмороке — не слишком ли жёстко он схватил её, ловя у самой земли? Ригхард попытался найти пульс на нежной шее, затем прижал ухо к груди ведьмы. Ничего не разобрал, ругнулся на вдруг приключившуюся с ним несообразительность и послал к сердцу «пациентки» магический импульс.