И снова наступил вечер, и снова родовой амулет предупредил, что пища отравлена. И снова полетели головы — старшего повара и поварят, видевших, как тот бросил в суп какой-то порошок, но сказавших об этом лишь под действием зелья правды. — Идиоты. Ригхард почти никогда не позволял себе высказывать подобное вслух, и когда слово вырвалось, недовольно поморщился: проклятое ожидание. Не хватало ещё потерять самоконтроль из-за какой-то неуловимой низкорожденной. — Буду в кабинете, — бросил он ужинавшим с ним офицерам и оставил королевскую столовую.

Стук в дверь раздался, когда Ригхард в третий раз перечитывал анонимный донос на одного из зажиточных купцов. Смена власти, как обычно, подняла волну подобной мути, однако иногда среди плевел попадались золотые зёрнышки. — Входите! Как бы он ни был недоволен своей реакцией, сердце забилось быстрее в предчувствии хороших новостей. — Мой маршал! — Вошедший адъютант звонко щёлкнул каблуками. — Ваше приказание выполнено! И столько плохо скрытого облегчения слышалось в его голосе, что становилось очевидно: за этот день он не единожды представлял, как его, разжалованного, прогоняют через строй. И потому сейчас не мог не радоваться, что этого удалось избежать. — Прекрасно. — Ригхард скупым жестом дал понять, что ждёт. Адъютант повернулся к открытой двери, и двое солдат ввели в кабинет низкорожденную.

Всё в той же неприметной одежде, с накинутым на голову капюшоном, она смотрела так же прямо и непроницаемо, как и в первую их встречу. — Свободны, — уронил Ригхард, и солдаты, отдав честь, вышли в коридор. Адъютант чуть задержался, однако ослушаться не осмелился. Дверь тихо закрылась за его спиной, и Ригхард с низкорожденной остались один на один.

Повисло молчание: Ригхард рассматривал «находку», а та зеркально изучала его янтарными глазищами. «Не из простолюдинок, но среди знати её нашли бы гораздо раньше. Надо будет уточнить у адъютанта, где она скрывалась». Ригхард неторопливо приблизился к низкорожденной. Ростом она была всего на полголовы ниже него, а значит среди подобных себе считалась высокой. Протянув руку, Ригхард небрежным жестом скинул её капюшон, и по плечам низкорожденной рассыпались пряди цвета красной меди. Однако она не шевельнулась, продолжая всматриваться в его лицо, и тогда Ригхард впервые ощутил это. Тонкий, вкрадчивый запах цветов дерева ланг. Оплетающий, как лианы джунглей, где оно растёт. Дурманящий, как листья, что жгут жрецы диких культов, обитающие в тех краях. — Твоё имя. Безуспешная попытка развеять сладкое наваждение. Губы низкорожденной дрогнули. — Кассия, мой маршал. Голос у неё оказался глубокий, бархатный. Обволакивающий. Ригхард раздул ноздри, но лишь глубже вдохнул восхитительный запах. — Рад встрече через пространства и века, леди Кассия. Древняя формула сама сорвалась у него с языка. Низкорож… Кассия мягко улыбнулась и ответила: — Взаимно, мой маршал. Дороги были трудны, но мы встретились. И он понял, что обрёл её. Свою Истинную.

Кровь пошла утром. Проснувшись в роскошной, но разочаровывающе одинокой постели, я вызвала служанку звонком колокольчика и распорядилась нести воду для умывания. Одетая в скромное тёмно-синее платье и белый передник девица сделала книксен и ушелестела из спальни. Я же со вздохом перевернулась на другой бок — и вдруг зашлась в жестоком приступе сухого кашля.

Не вдохнуть, не выдохнуть. Грудь сжимал широкий стальной обруч, лёгкие пытались вывернуться наизнанку. И после того как всё закончилось, я почти не удивилась, увидев на подушке несколько алых пятнышек. «Вот оно, твоё расположение, да, Богиня?» Рот искривила судорога: а чего я ждала? Пока божественное проклятие не снято, каждое обращение к силе рода забирает от жизни и здоровья обращающегося. Только поэтому некогда процветавшая семья Изменчивых захирела за какие-то три поколения. Вот почему, продолжая притворяться Истинной дракона, я медленно убивала себя самоё. «Ничего. — Я села на кровати и бездумно перевернула подушку пятнами вниз. — Теперь к этой роли можно будет обращаться куда реже». А ведь если бы дар не дал осечку этой ночью, если бы на простынях осталась кровь, но по иной причине, притворство мне вообще не понадобилось! И пускай после дракон отправил меня в захолустье империи — я бы только обрадовалась. Спокойно выносила бы дитя, отдала его Ковену и вместе с Иви — здоровой Иви! — уехала куда-нибудь… А дракон? Тролль с ним, с драконом. Просто неудачная страница биографии, о которой следует забыть и заняться возрождением рода.

Я тяжело вздохнула. Такой чудесный план, и так обидно начинать всё почти сначала. А если вспомнить, что времени на то, чтобы забеременеть, у меня только до Самхейна… «Не раскисай, — жёстко одёрнула я себя. — Это почти три луны. Успеешь». Раздражённо потянулась к колокольчику: где там эта служанка? Однако девица, на её счастье, как раз вошла в комнату с большим кувшином. Тогда я выбралась из кровати и с королевским достоинством поплыла умываться. Единожды изобразив из себя высокородную госпожу, я больше не нуждалась в даре, чтобы не выбиваться из образа — достаточно было врождённого актёрского мастерства. Жаль только, что с Истинностью подобный фокус не срабатывал.