Молчание затягивалось. Я ждала, не выказывая нетерпения, и дракон, наконец, заговорил. — Зачем вам так нужна была консумация этого брака? Я изобразила укоризну: он и в самом деле считал, что получит ответ? Но, похоже, вопрос был больше риторическим, потому что дракон продолжил: — Вы думаете, теперь он стал окончательно нерасторжимым? Или брачная ночь сделала вас моей безусловной наследницей? Я продолжала молчать. — Конечно, самый очевидный вариант: ради рождения общего ребёнка, — произнёс дракон после короткой паузы, в которую стало понятно, что ответа он не дождётся. — Но это полнейшая глупость, вы не можете не понимать. Глупость? А он не блефует? Я вопросительно приподняла брови, и в глазах дракона мелькнуло недоумение. — Вы не знаете? — недоверчиво уточнил он. — Неужели не в курсе, как рождаются драконы? Я склонила голову к плечу и впервые с начала разговора разлепила губы. — С интересом вас послушаю. Между тёмных бровей дракона залегла тонкая морщинка. — Мы не просто так зовём подобных вам низкорожденными, — начал он. — Это не оскорбление, а констатация факта: люди рождаются внизу, на земле. А драконы — во время полёта. Что? Я впервые слышала о подобном! — Низшим драконам, — продолжал маршал, — ещё дозволяется рожать, как людям. Но дети высших должны появляться только в воздухе. Поэтому ни одной человеческой женщине не под силу выносить дитя высшего дракона. Роды попросту убьют и её, и ребёнка. Ах вот оно что! Вот зачем Ковену понадобилась именно ведьма из проклятого Богиней рода! Не потому, что парию не жалко, а потому, что только её дар позволяет… Точнее, позволял. Или Богиня согласится вернуть отнятое навсегда? Я поняла, что вот-вот ощерюсь, и поспешила совладать с лицом. Спокойно посмотрела дракону в глаза: — И каков же вывод, мой маршал? Зачем мне всё это? Дракон смерил меня внимательным взглядом. — Вы мне ответьте, леди Кассия. Я растянула губы в улыбке, даже не пытаясь что-то играть. — Боюсь, у меня нет ответа. Но выслушать ваши версии было весьма познавательно. А теперь, — я поднялась из кресла, — предлагаю нам обоим всё же лечь спать. От ночи уже мало что осталось. — Хорошее предложение, — ровно отозвался дракон. — Надеюсь, вы не станете возражать, если мы переночуем в одной кровати, как муж и жена? Если он хотел вывести меня из равновесия, попытка не удалась. — Так принято только у бедняков, — хладнокровно парировала я. — Но если желаете, почему нет? Я лишь порадуюсь, что вы перестали избегать меня. Дракон насмешливо цыкнул. — Я всего лишь вспомнил старую мудрость: друзей держи близко, а врагов — ещё ближе. Мой ответный вздох был полон демонстративной усталости. — Мы не враги, мой маршал. Я вам не враг. Я просто хочу забеременеть и исчезнуть, предоставив вас самому себе. — Хотелось бы верить, — уронил дракон и закончил столь долгожданным для меня: — Доброй ночи, леди Кассия. Не уверен, что мы увидимся завтра. — Доброй, — в тон ответила я, а про себя добавила: «Вот уж совсем не горю желанием». Дракон напоследок одарил меня нечитаемым взглядом и покинул спальню.

После того как дверь закрылась, я выждала немного времени и лишь затем погасила светильник. Забралась в постель (несмотря на чистоту и отглаженность белья, между лопатками всё равно пробежала неприятная толпа мурашек) и закрыла глаза.

Итак, дракон не желает меня видеть. Что же, значит, ничто не помешает мне наконец-то заняться своими делами. Например, тайком проведать Иви.

Ригхард был зол. Не столько на ведьму — та, как раз таки, действовала полностью в своём духе, — сколько на себя. Каким идиотом надо было быть, чтобы поверить в её искренность! Решить, что она отступила от своей цели, что и впрямь слаба. Дурак, трижды дурак! Позволил ядовитой гадине втереться в доверие — так стоило ли удивляться, что она ужалила? Но и самой ей досталось. Ригхард был уверен: ведьма не подозревала, что такое одурманенный Истинностью дракон. Будь она тоже драконицей, это не имело бы значения: инстинкты говорили бы в них обоих. Но так… Проклятие! Пускай за ним числилось немало грехов, насилия над женщинами в списке не было. До сегодняшней ночи.

Потому теперь вместо сна он метался по кабинету, как зверь в клетке. Память о случившемся жгла душу клеймом презрения к самому себе: поддавшемуся звериной части своей натуры и сотворившему недопустимое для мужчины. «В этом твоя беда, Риг, — вздохнул внутренний голос. — Там, где другой дракон махнул бы рукой и сказал, что ведьма сама виновата, ты поедом ешь себя. Не по-драконьи, Риг. Совсем не по-драконьи». Да уж, хмуро согласился Ригхард. Тому же Морхарону и в голову не пришло бы раскаиваться в чём-либо. И уж тем более он не стал бы заботиться о предательнице после всего, ей совершённого. «Это слабость, Риг, — подтвердил внутренний голос. — Уязвимость, которая может дорого тебе обойтись». Ригхард до скрипа сжал зубы. Заставил себя остановиться и тяжело опёрся на стол. Устремил невидящий взгляд на аккуратную стопку бумаг перед собой: ладно, пусть этот бой тоже будет за ведьмой. Вопрос теперь в другом: добилась ли она того, что хотела? Чего вообще она хотела?

Излагая ведьме свои предположения, Ригхард внимательно следил за выражением её лица. И теперь, вспоминая, не мог не констатировать: явственнее всего ведьма отреагировала на слова о ребёнке. «Хотела не просто стать женой, но и родить наследника? Чтобы наверняка не лишиться статуса и благ? Но разве она не знает, что у драконов ребёнок всегда принадлежит отцу? И слова о рождении в воздухе — похоже, они тоже стали для неё откровением». Так может, теперь она успокоится? Ригхард не хотел признавать, но порадовался бы, сбудься эта надежда. Он никогда не любил сражаться на два фронта, потому предпочёл бы, чтобы до поимки и казни Столлена ведьма затаилась. «Имеет смысл пока избегать её всеми возможными способами. Вряд ли это будет трудно: даже вчера ничего бы не случилось, не реши я сам прийти к ней. А уж после того, как сопротивление в Виккейне будет окончательно подавлено, можно заняться этим браком. Должен быть способ вернуть себе свободу. Просто обязан».

Несмотря на принятое решение, в ту ночь Ригхард проспал от силы несколько часов. Это стало ещё одной причиной его крайне дурного расположения духа, которое почувствовали на себе абсолютно все — от прислуги до армейского руководства. Немного скрасил ситуацию быстрый ответ его величества, дозволявший маршалу использовать для усмирения повстанцев Виккейна любые методы, какие тот сочтёт нужным, и обещавший полную поддержку от короны. И всё равно настроение Ригхарда оставалось мрачным, что он и решил исправить новой прогулкой инкогнито.