О любви маршала лично проводить рекогносцировку мало кто знал: Ригхард предпочитал, чтобы это оставалось его тайным преимуществом и перед чужими, и перед своими. А ещё «выходы в поле» частенько наталкивали на идеи, воплощение которых в итоге оборачивалось победой Даркейна. Вот и сегодня после обеда (который Ригхард сознательно проигнорировал, некстати вспомнив фальшивую заботу ведьмы) он сообщил адъютанту, что собирается без предупреждения объехать склады и армейские посты в столице. Выехал из дворца в гражданской одежде, для отвода глаз заглянул на пару постов (обошлось, кстати, без нареканий) и остановился в одной из гостиниц. Снял комнату на сутки, велел не беспокоить и, запершись, сменил дорогой костюм на затрапезное одеяние. Затем накинул на себя чары неприметности, проверил, хорошо ли вынимается из ножен подвешенный к поясу кинжал, и незаметно вышел из гостиницы. Дальше ему оставалось лишь влиться в толпу и внимательно смотреть и слушать.

***

Запах он почувствовал неожиданно и в первые мгновения решил, что ему померещилось. В самом деле, бесцельные блуждания по городу привели его на окраину столицы, где в трущобах ютились бедняки и изгои. Откуда здесь было взяться тонкому и нежному аромату цитрина? И всё же Ригхард заозирался, ища источник запаха, и невольно сжал правую руку в кулак, заметив её.

Тёмный плащ поверх скромного платья, глубокий капюшон, скрывающий верхнюю часть лица, ссутуленные плечи, семенящий шаг. Так ходили большинство встретившихся Ригхарду женщин, однако драконье чутьё невозможно было обмануть. «Ведьма!» Но что она здесь делает? Ригхард сузил глаза: уж не пришла ли низкорожденная на встречу с повстанцами? Не они ли направили её к маршалу захватчиков, рассчитывая получить источник бесценной информации? Да, до сих пор ведьма не проявляла интереса к военным делам, но это ещё ни о чём не говорит. «Что же, сейчас узнаю». И Ригхард двинулся следом за низкорожденной — в отдалении, чтобы та не почувствовала слежки, однако ни на мгновение не теряя ниточки свежего цитринного аромата.

Исчезнуть из дворца труда не составило. Я сказала прислуге, что буду отдыхать и чтобы меня не беспокоили, уложила в кровать скатанную из покрывала обманку и незаметно вышла из комнаты. Отвести глаза двум попавшимся мне на пути служанкам и страже на воротах было проще простого, и вскоре я уже шла в толпе столичного люда, ничем из неё не выделяясь. «Свобода!» Я ниже наклоняла голову в капюшоне, чтобы даже самый внимательный взгляд не заметил мою довольную улыбку. Как же мне надоела роль «леди Кассии»! И как хотелось поскорее расквитаться с ней окончательно!

Несмотря на приподнятое настроение, я держала «ушки на макушке», как любила выражаться бабка. И те обрывки разговоров, что удавалось уловить, заставили меня напрячься. Народ Виккейна не смирился с потерей независимости. Захватчиков ненавидели, приписывая им, помимо прочего, недавний поджог королевского склада. «Так вот что за пожар мы видели на подлёте! — поняла я. — Но россказни о том, будто драконы сами подожгли склад — полная чушь. Маршал примчался сюда усмирять недовольство, а не провоцировать его». Тогда кто же устроил поджог? Мне повезло уловить сказанное шёпотом слово «сопротивление», но что именно имел в виду говоривший — дюжий мясник, обсуждавший новости с остановившимся у лавки худощавым крестьянином — осталось загадкой. «Возможно, Иви что-то знает», — подумала я и непроизвольно прибавила шаг.

Запах я почувствовала, уже подходя к нашему дому. Возможно, и не обратила бы на него внимания, если бы не странность: разве может пахнуть в трущобах грозовой свежестью, когда на небе ни облачка? Принюхалась, скривилась от вони гнившей у стен мусорной кучи и решила: показалось. Однако на всякий случай свернула в проулок и попетляла по лабиринту улочек, в итоге выйдя к дому совсем не с той стороны, как обычно.

Чтобы отвадить чужаков, на старое двухэтажное здание были накинуты чары разрухи. Потому для непосвящённого оно выглядело полуразрушенным пожарищем без крыши и части стены. Обуглившаяся дверь висела на одной петле, выбитые окна зияли слепыми провалами. Но любого, кто захотел пробраться внутрь, ждал сюрприз: сколько бы он ни тянул за ручку двери, та не сдвинулась бы с места, а о «пустоту» окон вполне можно было расквасить нос, ведь на самом деле проёмы закрывали тяжёлые ставни. Для меня же, по понятным причинам, войти труда не составило. Дверь, признав хозяйку, отворилась сама, тоненько взвизгнув, как обрадованная собачонка. «Надо смазать петли», — отметила я про себя и нырнула в сумрак холла.

Здесь меня встретила ожидаемая тишина — Иви не знала, что я приду, а значит, не ждала. Потому я мягким шагом поднялась по старой лестнице, привычно наступая на те места, которые раньше не скрипели. И с неудовольствием отметила, что их стало меньше — без хозяйки дом ветшал гораздо быстрее.