Ночью меня не тревожили, да и с утра будить остереглись. Потому проснулась я, когда солнце уже стояло высоко, о чём не преминула высказать вызванному дворецкому. — Прошу прощения, госпожа, — раскаяния в голосе Вальтера не было и на ломаную медяшку. — Я осмелился посчитать, что вам нужно как следует отдохнуть после всего случившегося. Я сурово поджала губы и неласково осведомилась: — От лорда Ригхарда не было известий? — Нет, госпожа. В противном случае я бы немедленно доложил, — заверил дворецкий. — Однако сержант Карно отправился на службу и оставил для вас свиток. — Вальтер достал артефакт из-за борта ливреи и с поклоном протянул мне. — Обещал написать, если узнает важные новости. — Поведение сержанта — выше всяких похвал, — заметила я, принимая свиток. И, уже смягчившись, добавила: — Пусть завтрак подадут сюда, и распорядись, чтобы готовили экипаж. Я отправляюсь в Каменную утробу сразу же, как буду готова. — Слушаюсь, — поклонился дворецкий. Однако уйти не успел. Свиток у меня в руке вдруг замерцал, и я с заколотившимся сердцем поспешила его развернуть. «Леди Кассии. Только что лорд маршал был сопровождён на закрытый императорский суд. К.» — Началось. Первым моим порывом было приказать без промедления везти меня во дворец, однако я совладала с собой. В самом деле, какой толк от моего присутствия, если приговор уже известен, а суд — не более чем формальность? Потому я в двух словах сообщила Вальтеру о случившемся и велела никому меня не беспокоить, покуда не позову. — Госпожа… Дворецкого терзали сомнения, однако я резко перебила: — Это приказ. А теперь оставь меня. И Вальтеру ничего не оставалось, кроме как поклониться и выйти из комнаты. А я, оставшись одна, как была в ночной сорочке, торопливо пододвинула к двери прикроватный столик (чтобы наверняка никто не вошёл) и наглухо задёрнула шторы. Затем сдвинула в сторону ковёр, открывая пространство на полу, уколола палец шпилькой и кровью начертила на паркете знак Богини. Всё готово. Но готова ли я?

Я проверила свою решимость, заглянула в сердце, изгнала из разума лишние тревоги и решительно шагнула в центр знака. — О, Триединая! Взываю к твоим ликам: Девы, Женщины и Старухи! Снизойди к своей недостойной дочери, склони слух к её речам, не откажи в милости!

Раз за разом я повторяла формулу призыва, чувствуя, как щедро напитанный магией зов истекает в никуда. Крик в равнодушную пустоту, комариный писк для божественного уха. И всё же я не позволяла себе ни сомнения, ни отчаяния. Мне было смертельно важно поговорить с Богиней, и если бы для этого потребовалось отдать всю недавно обретённую магию — я бы не задумываясь отдала.

И Богиня, несомненно, разобрав в призыве эту безусловную решимость, снизошла.

— Снова ты? Она была недовольна, но я ждала этого. — Нижайше благодарю за отклик, Триединая. Я не осмелилась бы надоедать, не имей на то вескую причину. — Слушаю. Слово царапнуло стальной звёздочкой — даже показалось, что на щеке выступила кровь. — Триединая, я молю о помощи тому, кто волей богов избран отцом ребёнка-завета. Я долго подбирала формулировку, чтобы вместить как можно больше смыслов в как можно меньше слов, и теперь была довольна тем, как прозвучала фраза. — О помощи? — Богиня слегка нахмурилась. — Что там с ним? А-а-а! Мужские игры! — И она небрежно дёрнула округлым плечом: — Не вижу причин в них вмешиваться. Пусть он просит своего бога. Я предвидела такой ответ и потому без растерянности продолжила: — Первопредок драконов не сможет встать на чью-то сторону в поединке своих детей. В отличие от вас, Триединая. — По-прежнему не вижу для себя смысла. — Взгляд Богини обжигал льдом. — Смысл есть для меня. — По контрасту, каждая моя новая реплика звучала всё бархатнее. — Лорд Ригхард — гарантия моей благополучной жизни на чужбине, вдали от семьи и Ковена. И если он погибнет, я не понимаю, зачем мне ждать неминуемого, а не сделать его своим выбором. Глаза Богини полыхнули белым огнём. — Ты играешь в опасную игру, Изменчивая. — Лишь потому, что меня вынуждают к тому обстоятельства, — спокойно парировала я. В Ничто-и-Нигде повисла мучительно тяжёлая и долгая пауза. Её должна была нарушить Богиня, и потому я молчала, глядя в жёсткие черты Старухи передо мной. И наконец она разлепила губы. — Я снизойду к твоей просьбе, Изменчивая. Всем существом пой мне хвалу, ибо будет это в последний раз! Поток божественной магии ударил меня в грудь, вышвыривая обратно в мир, и я грузно осела на пол своей спальни в особняке лорда Ригхарда. Однако, несмотря ни на что, на моём лице сияла торжествующая улыбка. Теперь у лорда Ригхарда появился реальный шанс на победу.

***