— Приветствую Сияющую. Бесконечно благодарна за оказанную милость лицезреть её. Перед ней невозможно было не склониться, даже отверженной вроде меня. И Богиня милостиво ответила голосом, подобным звону весеннего ручья: — Здравствуй, Изменчивая. Неожиданно видеть тебя здесь. Мне вновь стало любопытно: где «здесь»? Однако Богиня уже дала понять, что об этом расспрашивать не стоит, и потому я промолчала. — Ты неосторожно поступила, Изменчивая, — произнесла Богиня, выдержав мгновения? века? молчания. — Прощаю тебя лишь потому, что иные нити судьбы также привели бы тебя ко мне. Снова пауза, и продолжение: — И раз уж узор мироздания так настойчиво вёл тебя сюда, дозволяю тебе три вопроса. Спрашивай с умом. Я закрыла глаза (точнее, попыталась это сделать, ведь сложно дать ответ, было ли у меня в этом месте хотя бы подобие тела), но даже так продолжала видеть сияющий облик Богини. — Что будет с родом Изменчивых? Серебристый смешок царапнул остриём ритуального серпа. — Он выживет. В конце концов, у Ковена есть последняя из его членов. Иви. Значит, её вылечат и сделают лояльной. Ожидаемо. Больно. И почти плевать, что меня в качестве продолжательницы рода не рассматривают. — Вообще, глупый вопрос, — между тем заметила Богиня. — Ты и сама знала на него ответ. Задавай второй более разумно. Хорошо. Я открыла глаза (опять дань телесной привычке) и спросила: — Зачем нужен был ребёнок? — Уже лучше, — похвалила Богиня. — Затем, что дитя-полукровка — символ. Она вновь сделала паузу, видимо, ожидая непроизвольного: «Символ чего?» Но я осталась молчаливой, и Богиня великодушно решила рассказать сама. — Видишь ли, я заключила союз с Первопредком драконов. Но чтобы закрепить его, требовалось что-то или кто-то из мира материи. Мы решили, что таковым станет дитя ведьмы и высшего дракона. А поскольку рождение драконят — процесс особый и невыполнимый для обычной человеческой женщины, я избрала тебя. И снова подтвердилось моё предположение о том, почему Ковен вспомнил о роде парий. Но союз с божеством драконов? Против кого? Неужели, против Рогатого бога? И не означает ли это главную причину, по которой Виккейн пал перед полчищами Морхарона? — Нет никого страшнее женщины в гневе, — медленно произнесла я. — Особенно жаждущей мести. — Верно, — спокойно отозвалась Богиня, безразличная к горестям смертных, по чьим судьбам прокатился шипастый каток проигранной войны. — Он уже кусает локти, но поздно. Я буду уничтожать его детей, как они уничтожали моих, и посмеюсь, глядя, как он слабеет без их молитв. И она улыбнулась — так мог бы улыбнуться меч, десятилетиями пивший кровь врагов. — Значит, дитя обязательно родится. — Я не спрашивала, а констатировала. — Но долго ли проживёт? — Третий вопрос. — К Богине вернулась беспечность журчащего ручейка. — И ответ на него таков: зависит от вас, Изменчивая. От тебя и того дракона, которого выбрал мой союзник. Есть два пути: жестокая смерть и начало блистательного рода. По какому пойдёте вы, решать только вам. Я опять ощутила желание спрятаться от взгляда божества хотя бы за тонкой преградой век. Ей безразлично. Она уже получила своё — за счёт меня и погибших в мясорубке войны. Судьбы фигур шатранджа гроссмейстера не волнуют. — Ты неправа, Изменчивая. — Богиня читала меня, как открытую книгу. — Боги и те, кто поклоняется им, взаимно связаны друг с другом. Одни не смогут существовать без других — такова объективная реальность. Я осадила твой род, когда вы возжелали слишком многого, однако не уничтожила его. А теперь вообще возникла нужда вернуть ему былую милость. Что? — И она к вам вернётся. Твоя сестра обретёт полную силу, как последняя в роду. И ты обретёшь её — как та, от кого, возможно, начнётся новый род. Разве плохо, Изменчивая? — Не знаю. Ответ вырвался у меня, прежде чем я успела его обдумать. Богиня тонко усмехнулась: — Мудро. Но в любом случае этой судьбы тебе не избежать. Потому, — она плавно повела рукой, взрезая Несуществующее Между, — возвращайся. И кстати, можешь обо всём рассказать супругу. В тайне более нет необходимости. Разрыв в ткани Ничто оказался прямо передо мной, и меня втянуло туда, как втягивает щепку в водоворот. Века или мгновения не-существования, и я вернулась.

Первым ощущением стала тяжесть, и я не сразу поняла, что это — тяжесть тела, вновь облёкшего дух. Затем прибавились ощущения мягкости ложа и окутывавшего меня тепла. Затем вернулись звуки: уютное потрескивание огня в камине. Затем я стала различать запахи: к тонкому лавандовому аромату чистого белья и древесному духу горящих дров подмешивались ноты грозовой свежести. «Он здесь». Почему-то я не смогла назвать его, как прежде, «драконом» или «маршалом», но и произнести имя — даже мысленно — не хватило духа. «Я, наверное, во дворце, в своих комнатах. Интересно, долго ли была без сознания? Что случилось за это время? И стоит ли рассказывать?..» Ответ на последний вопрос, пожалуй, был самым важным. Да, Богиня дозволила это, но хотела ли я сама открыть правду тому, кто против воли стал моим мужем? «Мы связаны желанием богов, хотим того или нет. Дитя должно родиться. Но вот что будет дальше?»

— Вы очнулись. Не знаю, чем я выдала себя, однако дальше притворять не стала. Открыла глаза и медленно повернула голову в ту сторону, откуда раздался голос.

Он и в самом деле был здесь: сидел в придвинутом к кровати кресле и внимательно меня рассматривал. — Приветствую, мой маршал. Он поморщился и вдруг попросил: — Вы могли бы не называть меня так? Я приподняла уголки губ в бледном подобии улыбки. — Пошло звучит, да? Хорошо, лорд Ригхард. Больше не буду. Лорд Ригхард. Да, подходящее обращение. Не слишком близкое, как просто имя, но и не безликое, как «дракон». — Кхм. — Собеседник как будто немного стушевался. — Благодарю, леди Кассия. И хочу сразу предупредить: сейчас на вас надет защитный амулет моего рода. Не снимайте его ни при каких обстоятельствах. Я с усилием подняла руку и действительно нащупала на груди прохладную подвеску. Дракон, распахнувший крылья и изрыгающий огонь. — Спасибо. — Я наморщила лоб, соображая. — Это он не дал мне шагнуть за черту? А ещё воля Богини, конечно. Но амулет, без сомнения, тоже помог. — Да, — сдержанно отозвался лорд Ригхард. — Поскольку именно от вас зависит благополучие нового члена рода. Мои пальцы мягко соскользнули с чернёной стали подвески. Ну да, разумеется. Отныне я ценна для него, как мать будущего дракона. И тут незачем испытывать разочарование. — Долго я была без сознания? Вот так лучше. Деловой тон, насущный вопрос. — Четверо суток. — Так долго? Риторическое восклицание вырвалось само собой, и лорд Ригхард кривовато усмехнулся. — Да. Тем не менее следует радоваться, что вы вообще очнулись после этой… Милости Богини. Можно было свернуть тему. Всего лишь спросить, что с Сопротивлением, нет ли новостей о Ковене и Иви — да мало ли какой ещё вопрос задать! Однако я, после кратчайшего колебания, сказала: — Больше этого не повторится. Богиня вернула своё расположение роду Изменчивых. — Вот как. — Взгляд собеседника сделался острым, как клинок его кинжала. Однако неожиданно для меня лорд Ригхард совладал с любопытством и сдержанно заметил: — Думаю, позже мы ещё поговорим об этом. А пока вам надо отдыхать. Королевский лекарь приписал укрепляющий отвар и какие-то порошки. И если в пользе последних я сильно сомневаюсь, то первый вам стоит выпить.

Он поднялся из кресла, подошёл к прикроватному столику, на котором и впрямь стоял закупоренный кувшинчик, и наполнил из него высокий стакан. Затем наклонился, чтобы помочь мне принять сидячее положение, и взгляды наши встретились. «Совсем как тогда», — мелькнула мысль, и воспоминание о первой брачной ночи заставило напрячься, как в предчувствии удара.