Замешательство, слепота, путы, паника, огонь, удушье. Ригхард сбился со счёта ведьмачьим заклятиям, однако пока держал этот безумный темп. Молния, ветер, ледяные звёзды — воистину, ведьмаки демонстрировали весь свой арсенал. Каменные зубья — их пришлось раскрошить, и за это время двое солдат закружились на месте, сбитые с толку вражеским заклятием, а один получил удар мечом в бок. Но и ведьмаки несли потери: трое из них уже лежали на полу тёмными грудами. Однако трое, уйдя в глухую оборону, по-прежнему закрывали собой Столлена и Кассию, и вся эта группа неуклонно пятилась куда-то вправо, не позволяя зайти себе в тыл. «Тайный выход?» Прикрывавший своих Ригхард не успевал думать; он больше чутьём догадывался о задуманном противником манёвре. И решил ударить первым. «Вспышка!» — услышали драконы сигнал, и спустя удар сердца пещеру озарил ослепительный свет. «Добить!» Трое ведьмаков пали под ударами мечей — предупреждённые солдаты успели сберечь зрение. И Ригхард наконец увидел Столлена, заслонившегося Кассией как щитом. К горлу ведьмы был прижат кинжал, верхняя часть тела спутана магическими верёвками. «Всё-таки заложница!» — мелькнула по-идиотски радостная мысль, и её тут же перебил лающий голос ведьмака. — Ни с места! Дайте мне уйти, если вам дорога эта служанка Богини! Ригхард вежливо приподнял брови, одновременно посылая солдатам команду: «Стоять. Я сам». Драконы послушно замерли, нацелив на Столлена и заложницу острия мечей. А Ригхард сошёл с места и стал неспешно приближаться к ведьмаку. — Стоять! — По белоснежной коже ведьмы побежала тонкая струйка крови. Однако Ригхард сделал ещё шаг и лишь тогда застыл, не сводя со Столлена немигающего взгляда. «Ублюдок. Ты ответишь за каждый волос, упавший с её головы». — Мне весьма любопытно… — Разговоры рассеивают внимание. — …с чего ты взял, будто я дорожу этой низкорожденной. Наоборот, буду весьма признателен, если ты избавишь меня от неё. Столлен оскалился. — В самом деле, маршал? А будешь ли ты признателен, если заодно я избавлю тебя от полукровки, что носит во чреве эта предательница?

Ребёнок? Что за жалкая попытка… Или это правда? У них ведь была первая брачная ночь (совесть недовольно заворчала от воспоминания), а у Истинных всё получается с первого раза. И пускай Истинность фальшива — формально на тот момент она существовала. Иначе зверь Ригхарда не сорвался бы с цепи человеческого разума. Но откуда об этом известно Столлену? Ведьма сказала? А если да, то какая именно ведьма?

— Это до такой степени идиотская ложь, ведьмак, — Ригхард надеялся, что кратчайшую заминку перед его ответом спишут на изумление от наивности противника, — что мне даже не хочется комментировать. Поэтому я сейчас просто убью вас обоих и избавлюсь от двух проблем сразу. — Она беременна! — Столлен наверняка хотел, чтобы это прозвучало весомо, однако нотки отчаяния и ярости всё испортили. — Жрица Богини сказала об этом, а кому, как не ей, знать! Ригхард промолчал, глядя на него с подчёркнутой скукой. Однако новые сведения отлично вписывались в общую картину: скорее всего, он прибыл на холм слишком поздно, чтобы услышать это в разговоре ведьм и ведьмака. И Столлен правильно выбрал, куда бить: пусть драконы — жестокий народ, детей своих они берегут, даже бастардов. Особенно высшие драконы, у которых в браке с не-Истинными (то есть в большинстве случаев) редко рождаются хотя бы двое наследников. И как бы Ригхард ни относился к ведьме, сейчас она была сосудом бесценного, а значит, и сама бесценной. Тем не менее Столлену следовало знать об этом в наипоследнюю очередь. — Что бы кто ни наговорил… — Впервые за весь разговор Ригхард перевёл взгляд на Кассию и теперь смотрел прямо в её тёмные, ничего не выражавшие глаза. — ...невозможно забеременеть, ни разу не разделив ложе. Мне безразлично, чей это ребёнок, если он не выдумка. Главное, ко мне он не имеет ни малейшего отношения. И Столлен растерялся. Всего на несколько мгновений, но Ригхарду их хватило.

Фамильный кинжал, с которым он ходил даже в уборную, рассёк воздух стальной молнией и попал навершием чётко в лоб ведьмаку. Одновременно магическое лассо захватило его запястье и дёрнуло руку в сторону, отводя чужой клинок от горла Кассии. «Взять». Приказ ещё не отзвучал, а солдаты уже бросились к оглушённому Столлену, и тот оказался мгновенно спутан верёвками, пропитанными зельем неразрывности.