А потом в нос ударил запах дерева ланг, и в глазах на мгновение потемнело от резкого и сильного желания. — Ах, ты!.. Ведьма улыбнулась, показывая жемчужные зубы, и потянула его к себе. Всем, что осталось в нём разумного, незамутнённого разбуженной похотью, Ригхард рванулся прочь, но увы. Его вторая сущность слишком остро ощутила рядом присутствие Истинной и теперь жаждала лишь одного: завладеть ей. Полностью, без остатка. — Добилась, да? — выдохнул Ригхард в сводившие его с ума губы ведьмы. — Ну так получи! И впервые за много лет позволил зверю вырваться на свободу.

Скажу честно: я не ждала чего-то особенно приятного. Всё-таки первый раз да ещё с не совсем человеком, одурманенным разбуженным зверем. Но я и подумать не могла, что это будет настолько больно и грубо. Дракон словно обезумел, и только дар, с грехом пополам позволившей мне подстроиться под происходившее, не превратил первую брачную ночь в откровенное насилие.

Но когда тяжёлое мужское тело в последний раз содрогнулось в сладком (для него!) пароксизме, я не выдержала. Упёрлась ладонями в широкие плечи, отталкивая, и дракон, на удивление, подчинился. Сыто перекатился на бок, выпустив меня, и я поспешила подняться с кровати. Ноги подрагивали, низ живота неприятно ныл. «Надеюсь, всё получилось с первого раза», — хмуро подумала я и, не глядя на дракона, проковыляла в купальню. Дрожащей рукой зажгла светильник, плотно закрыла дверь, и тут моё самообладание разлетелось вдребезги. Меня затрясло, колени подломились, и я осела на холодный мраморный пол. Сжалась в комок, обхватив себя руками — истерзанная, растоптанная. «Ты сама его спровоцировала», — холодно напомнил внутренний голос, и я криво усмехнулась. Да, сама. Потому не жалуюсь и никого не виню. Никого, кроме Ковена и Богини.

С тихим шорохом открылась дверь, и я сжалась ещё сильнее, но уже как готовая вот-вот распрямиться пружина. Что ему ещё надо? Пусть уходит! — Уходите. Глухо и зло, только дракон и не подумал послушаться. Волна магии зажгла ещё несколько светильников, а мне на плечи вдруг легло что-то мягкое и тёплое. Вздрогнув, я подняла взгляд на полуодетого дракона. Покрывало. Он принёс покрывало, потому что от моей сорочки остались жалкие лохмотья. Вот только зачем ему так поступать? — Я приношу свои извинения, — серьёзно сказал он. — Если бы я знал, что для вас это действительно первая брачная ночь… — То что? — грубо перебила я. — Удержали бы свою звериную натуру? У дракона вздулись желваки, а я, отмахнувшись от мысли, что пожалею о сказанном, продолжила: — Да, я сама вынудила вас. Но знаете, почему в конце концов добилась успеха? Потому что вы — маршал Ригхард, прозванный Непобедимым, — на самом деле раб своих инстинктов. Зверя внутри вас. Ему показали Истинную, неважно, настоящую или нет, и он потерял всякий разум. Поэтому оставьте извинения себе: вы всё равно не смогли бы остаться человеком. Дракон закаменел, неподвижностью тела сковывая чувства, и я повысила голос, желая окончательно поставить точку в свершившейся консумации нашего злосчастного брака. — А теперь будьте любезны оставить меня. Время позднее. Наши с драконом взгляды схлестнулись. Уверена, я бы взяла верх, но тут (ужасно не вовремя!) по мне ударило расплатой за использование дара.

Лютый приступ кашля скрутил меня, не давая толком вдохнуть. Спазмы раздирали горло и грудь, выворачивали лёгкие наизнанку. Во рту стоял железистый привкус крови, кровавые же пятна запачкали светлый пол. А кашель всё не желал успокаиваться, и от серьёзной паники и отчаяния меня удерживали лишь сильные ладони, поддерживавшие за плечи. И когда приступ наконец закончился, только эти руки не дали мне без сил упасть на мраморные плиты. Бережно закутав в покрывало, дракон поднял меня, как больного ребёнка, и совершенно обыденным тоном произнёс: — Отдохните, а я наберу вам тёплую ванну. Думаю, это именно то, что нужно сейчас. Наверное, следовало отказаться, ещё раз попытаться его прогнать, не допустить, чтобы он снова видел мою слабость — к чему теперь? Только сил едва хватало на обычное дыхание, и я мысленно махнула на всё рукой. Пусть делает что хочет.