Иви ушла с Ковеном. Нет, я понимала: так разумнее. Они лечат её, и лечение нельзя прерывать. Но разве не понятно, что позже мы нашли бы Тодд или ещё кого-нибудь из Возрождающих? Пока я выполняю свою часть уговора (и даже половину выполнила, если верить Жрице) Ковену не соскочить с помощи нам, как бы ни злила их независимость Изменчивых. «Зато теперь я точно знаю: Иви не грозит ничего, кроме перехода на сторону Богини. — Я зябко обхватила плечи руками. — Поэтому правильнее будет подумать о себе». О себе. У меня вырвался тяжёлый вздох. Надо опять возвращаться во дворец. Забрать сундучок, деньги, вещи, которые можно превратить в деньги, и бежать. Дома больше нет, значит, придётся искать ещё какое-то убежище. Может, где-нибудь в деревенской глуши… Придумать легенду и занятие, чтобы зарабатывать на кусок хлеба, а через девять месяцев связаться с Ковеном, отдать им младенца и… И что-нибудь дальше. Решу потом. А сейчас — во дворец. «Но дракон, — напомнил внутренний голос. — Он вновь сумел тебя обнаружить. Надо срочно разобраться, как ему это удалось, и безжалостно обрезать все связывающие вас нити». Он мог следить не за мной, а, например, за Маркусом, чтобы накрыть сразу всю верхушку Сопротивления. «В любом случае с ним нужно быть втройне осторожной. Незаметно для всех пробраться на Благословенный холм, беспрепятственно подслушать разговоры Жрицы и ведьмака, далеко не последнего среди служителей Рогатого бога… Подождите! А слышал ли дракон, что я в тягости?» Эта мысль буквально подбросила меня со скамейки, и вовремя. Обострённым до предела слухом я уловила приближающийся шум и торопливо юркнула под любезно приподнявший ветви куст.

И почти сразу к склепу выбрался перекошенный и перепачканный землёй Маркус.

Я буквально превратилась в камень — даже дышать почти перестала. Однако мысли в голове так и скакали: как ведьмак смог спастись? Зачем сюда пришёл? Где дракон? Что с драконом? И главное: что делать, если Маркус меня заметит?

К счастью, он не заметил. Волна проверяющего заклятья прошла мимо — похоже, ведьмак чувствовал себя на редкость паршиво для более внимательного колдовства. Удовлетворившись результатом, Маркус проковылял к каменной двери склепа и быстро начертил на ней какой-то знак. Это подействовало: камень медленно отъехал в сторону, и ведьмак исчез в темноте. Камень начал столь же неспешно задвигаться, и тогда я сделала огромнейшую глупость.

Я стрелой метнулась вперёд и почти в последний момент проскользнула в щель. Камень за моей спиной окончательно вернулся на место, оставив меня в кромешной темноте. Я замерла: вслушиваясь, внюхиваясь, вчувствуясь в окружавший мрак. Вряд ли Маркус действовал на ощупь; он должен был зажечь хоть какой-то свет. И вскоре я и впрямь различила впереди и почему-то внизу багровый отблеск. Всего на несколько мгновений, а затем что-то мягко прошелестело, лицо обдало воздушной волной и вновь настала полная тьма. «Ушёл», — поняла я и осторожно зажгла между ладоней собственный огонёк. Его слабый свет сделал видимыми ступеньки, спускавшиеся прямо от моих ног — не остановись я у самой двери, наверняка упала бы на них. Ногу, конечно, не сломала бы, однако подвернуть вполне могла. Ступеньки заканчивались ровным полом большой, облицованной камнем ямы. Вдоль правой и левой её стен высились мраморные гробы: шесть с одной и шесть с другой. А прямо напротив входа стоял ещё один, и к нему-то я уверенно и двинулась.

Если дюжина была числом Богини, то дюжина плюс один — числом Рогатого бога. Да и огонёк Маркуса я заметила именно перед собой, так что куда он скрылся, сомнений не вызывало. Неясно было другое: как за ним пройти.

«Зачем?» Абсолютно верный вопрос, который я не переставала задавать себе, тщательно исследуя тринадцатую могилу. С тех пор как Изменчивые впали в немилость Богини, их девизом стало: не вмешиваться. Какие бы дрязги ни терзали Ковен, как бы ни грызся он со жрецами Рогатого бога, мой род занимался исключительно своими делами. То есть выживал, не принимая ничьей стороны. И вот теперь я сунулась туда, куда благоразумие подсказывало: не стоит. Всё-таки выбрала сторону… Или нет? «Нет, — говорила я себе снова и снова. — Мне просто нужны козыри, чтобы отстаивать свою независимость. Маркус так упорно старается втянуть меня в опасные игры Сопротивления, что просто необходимо иметь то, что можно ему противопоставить». И потому сейчас я пыталась найти тайный рычажок или заклятие, с помощью которого у меня получилось бы пройти за ведьмаком. Но увы: могила выглядела совершенно обычной и ничем не отличающейся от двенадцати других. Наконец я вынужденно отступила от неё и вперила в камень тяжёлый взгляд, будто это могло помочь решить загадку.

Возможно ли, что проход открывал начерченный знак, как это было с внешней дверью? Но что за символ мог использовать Маркус? Придуманный специально или?.. «Я ведь ничего не теряю», — подумалось мне, и, коснувшись камня указательным пальцем, я не особенно ровно и уверенно начертила знак Рогатого бога. Этот символ не являлся чем-то тайным, однако не относившимся к жреческой братии его старались не демонстрировать. Я, например, узнала его от Маркуса в те далёкие годы, когда мы дружили (или я думала, что дружим).