И, естественно, лорд Ригхард это заметил. Более того, он правильно понял мою реакцию, и на лицо его легла сумрачная тень. — Вам нечего бояться. — Ровный, как пульс покойника, тон. — Я удержу себя, даже если вы снова вздумаете использовать свою способность. — Не вздумаю, — тихо ответила я и, поддавшись порыву, продолжила: — Это невольно, простите. Я, наоборот, благодарна вам за помощь. Лорд Ригхард наградил меня недоверчивым взглядом, однако сказал лишь: — Обнимите меня за шею, — и бережно усадил на кровати. Поправил подушку под спиной, подал отвар и заметил: — Кстати, хороший повод потренироваться в использовании амулета. Попросите его проверить питьё на безвредность. Я мысленно приподняла брови: какая полезная штука мне досталась! И послала подвеске магический импульс-вопрос: можно пить? «Да», — толкнуло в грудь ответом, и я осторожно пригубила напиток. А потом сообразила кое-что и вскинула взгляд на по-прежнему стоявшего рядом лорда. — А вы? Как вы будете без защиты? — «Здесь, в завоёванном государстве, где каждый второй ненавидит захватчиков тихо, а каждый первый — громко». Лорд Ригхард удивился и даже не счёл нужным прятать это. — Не переживайте. — Наверное, впервые с того момента, как раскрылся обман с Истинностью, в его словах, обращённых ко мне, прозвучали тёплые ноты. — Я прекрасно обойдусь и без амулета. Мне вспомнились вспышка над Благословенным холмом и то, как маршал прикрывал своих солдат во время боя в пещере. Пожалуй, да. Обойдётся. И незачем было волноваться по столь глупому поводу.

Подгоняемая этой мыслью, я сделала несколько торопливых глотков отвара и вдруг раскашлялась, поперхнувшись. — Куда вы спешите? — Чужая тёплая ладонь забрала у меня стакан, не давая расплескать остатки содержимого. — Спасибо, — сипло ответила я, и внезапно меня так накрыло чувствами, что дыхание перехватило, а из глаз хлынули дурацкие слёзы.

Потеря дома, потеря единственного родного человека (и неважно, что Иви жива, а в скором времени будет здорова). Ощущение использованности — и неважно, что Богиней. Безумное напряжение «приключения» в катакомбах. И контрастом: тепло и забота, целебное питьё, защитный амулет. И какая разница, что это лишь из-за того, что я носила под сердцем его ребёнка?

— Кассия… Ну что вы. Всё ведь закончилось, вы скоро поправитесь… Кровать продавилась под чужим весом, и меня бережно приобняли за плечи. — П-простите. — Ужас, просто ужас, как стыдно. И ладно бы в этой истерике был хоть какой-то практический смысл. — Я с-сейчас усп-покоюсь. — А может, и не надо. — Меня ласково погладили по голове. — Иногда плакать полезно, а я никому не скажу, что видел вашу слабость. У меня вырвался смешок, больше похожий на рыдание. И впервые за много лет я позволила себе просто выплакать всё накопившееся. До донышка.

Но вот душевная буря стихла, оставив после себя благословенную опустошённость и тишину. — Держите. — Мне подали носовой платок, и от этого банального жеста я едва не разревелась вновь. Неужели это беременность уже даёт о себе знать? Или просто нервы расшатались? Как бы то ни было, я вытерла слёзы и пока колебалась, вернуть платок или нет, получила в руку стакан с отваром. — Теперь допивайте и постарайтесь поспать. А когда проснётесь в следующий раз, я рассчитываю вновь увидеть сильную и раздражающе самоуверенную леди Кассию. Невольно вздрогнув, я подняла взгляд и встретила добродушную полуулыбку лорда Ригхарда. Глупое сердце вновь сжалось: так вот, каким он был бы с той, кого выбрал сам. И пряча (или прячась?) от этой мысли я поспешила допить отвар.

Однако когда лорд забрал у меня из рук стакан и собрался было подняться с кровати, остановила его вдруг вырвавшейся просьбой: — Подождите! Давайте… Давайте поговорим. Лорд слегка склонил голову к плечу. — О чём же? — Я… — Замялась, но всё же решилась и продолжила: — Я расскажу вам, о чём мой дух узнал от Богини, покуда блуждал у смертной Черты. А вы — о том, что произошло за эти четыре дня. Что с Ковеном, Сопротивлением, Иви, Маркусом. Почему-то последнее имя зацепило лорда Ригхарда. Он посмурнел и сухо заметил: — Вы принимаете участие и в нём тоже? После всего, им совершённого? — Именно после всего совершённого, — заверила я, стремясь успокоить любые подозрения, пускай и не до конца понимала их природу. — Я не питаю добрых чувств к тому, кто угрожал жизни и благополучию моей сестры, разрушил дом Изменчивых и держал меня в заложницах. Однако неравнодушие к его судьбе вполне естественно — я хочу знать, ответил ли он за всё это. — Ответил, — проронил лорд. — Публичная казнь состоялась вчера. Что я почувствовала, услышав это? Торжество? Равнодушие, ведь это было полностью ожидаемо? Укол горести — всё-таки Маркус был человеком из моего детства? — И что теперь с Сопротивлением? — Не зная, что сказать о казни, я просто перескочила на следующий вопрос. Лорд сдержанно повёл плечами. — Пока Столлен находился в тюрьме, они пытались устраивать новые диверсии. Пробовали даже освободить его, но, как вы понимаете, безрезультатно. Сейчас Сопротивление должно будет взять передышку: им надо избрать нового вождя. Или расколоться на несколько мелких организаций. — Вы рассчитываете на последнее, — утвердительно сказала я, и лорд кивнул. — Разумеется. Тем более мы тоже не сидим сложа руки. Смерть Столлена — начало агонии бунтовщиков, и я приложу все усилия, чтобы она была недолгой. Получается, Виккейн окончательно потеряет даже надежду на возвращение независимости. Хотя чему удивляться? Он стал разменной монетой в интригах богов, а значит, был обречён с самого начала.