Да уж, вкус у этого дракона, несомненно, был. У меня даже мелькнула крамольная мысль, что я с удовольствием жила бы здесь сама, вот только привела бы в порядок оранжерею. Пожалуй, это оказалось единственное место в доме, за которым следили откровенно плохо. — Видите ли, госпожа, — сопровождавший меня Вальтер выглядел слегка смущённым, — за оранжереей присматривал один из слуг, но полгода назад он отправился к Прародителю — возраст… Мы, разумеется, следим за растениями, но они требуют много времени для ухода, а оно не всегда бывает. — Почему же маршал Ригхард не велел найти нового садовника? Решение выглядело очевидным, а дракон явно не бедствовал и мог позволить себе любой штат прислуги. Однако Вальтер развёл руками. — Не могу знать, госпожа. Я не без разочарованности кивнула, и мы продолжили осмотр дома.

Скажу прямо, больше всего меня интересовали личные комнаты хозяина. Как и полагалось у знати, спальни мужа и жены были раздельными, и поскольку заманить маршала в свою я бы уже вряд ли смогла, оставалась его. Ну, или кабинет — где-либо ещё исполнение супружеского долга могли в любой момент прервать слуги. А я совсем не была уверена, что моих сил хватит на третью попытку. Изображать из себя Истинную десять дней жениховства стало серьёзным испытанием, и то, что чары развеялись в самый неподходящий момент, — лучшее тому подтверждение.

Новый же план был прост, как отпугивающее мух заклятие. Заранее пробраться в маршальскую спальню, затаиться там, а когда вошедший дракон начнёт раздеваться — ударить по нему наваждением Истинности. Ничего сложного, если бы не одно «но»: и кабинет, и спальне оказались заперты запрещающими заклятиями. Возможно, у меня и получилось бы снять какое-нибудь из них, однако дракон, несомненно, заметил бы, что дверь взломана. И эффект неожиданности пошёл бы к троллям под гору.

«Думай, Кэсси, думай. — Я ходила по своей гостиной взад-вперёд, как тигрица в клетке. — Тебе не вскрыть драконью магию, только сломать. Может, тогда попробовать забраться через окно? Правда, если кто-то заметит, будет, к-хм, конфуз. Даже если ты будешь это делать не в пеньюаре, а в костюме для верховой езды. И вообще, раз у маршала стоит защита на двери внутри особняка, на окнах тем более должна стоять».

Тогда как быть? Расспросить слуг, как они входят туда, чтобы наводить порядок, пока маршала нет дома? Слишком подозрительно. Разумнее будет просто понаблюдать, но есть ли у меня время на наблюдение? Я сердито ударила кулаком по раскрытой ладони. Проклятая драконья магия! Как же её подчинить? Чему она может повиноваться? Чему вообще подчиняются драконы?

И как щёлкнуло в голове. Озарённая, я несколько мгновений стояла столпом, переваривая новую идею, а затем решительным и быстрым шагом двинулась в будуар. Достала из ящичка туалетного столика шкатулку, откинула крышку и не без внутреннего содрогания взяла браслет Морхарона, подаренный этим утром.

Драконы слушаются императора: всё-таки они наполовину звери, а у зверей кто сильнее, тот и вожак. Получалось, магия Морхарона вполне могла подчинить магию маршала, тем более если учесть, для какой цели был зачарован этот браслет. «Надо пробовать».

Крепче сжав императорский подарок, я прошла из будуара сначала в спальню, а затем в коридор. Опасливо бросила взгляд в одну сторону, в другую — никого. Тогда я почти на цыпочках прошелестела к двери в спальню маршала, находившейся в противоположном конце коридора. Ещё раз огляделась и с замиранием сердца приложила браслет к красноватому дереву. «Пропусти! Именем его императорского величества Морхарона Жестокого!» Металл под моей ладонью ощутимо похолодел, и, глядя внутренним зрением, я увидела, как красноватые нити заклятия торопливо расползаются в стороны. Я дождалась, пока они окончательно спрячутся в планки дверного косяка, и аккуратно надавила на ручку. Дверь открылась, не скрипнув ни единой петлей. Я окинула цепким взглядом открывшуюся передо мной комнату и тихо затворила дверь, так и не переступив порог. Убрала браслет, и охранные чары зашевелились, возвращаясь на место. «Прекрасно. — Я не стала прятать злорадную усмешку. — Что же, дракон, до скорой ночи. Сегодня ты точно не отвертишься».

Я сказала Вальтеру, что поужинаю рано и лягу спать. Легко перекусила — аппетит пропал от волнения, — позволила горничной подготовить себя ко сну и отослала её. А сама вместо того, чтобы лечь в постель, устроила в ней обманку — пусть считают, будто я и впрямь сплю. Затем закуталась в тёплую шаль и села у окна: так, чтобы видеть всё происходящее на площади, но самой оставаться невидимой.

И потекло время. Возможно, кому-то показалось бы скучным просто сидеть и пялиться в окно, однако я умела погружаться в ожидание, как в тёмную воду, и позволять ему нести себя к моменту, когда снова наступит пора действовать.

Внизу проехала карета, запряжённая четвёркой лошадей, — кто-то из знати. Пробежал мальчишка-посыльный. Прогарцевал всадник в военной форме. Девица в платье служанки остановилась у фонтана, чтобы перевязать шнурок на ботинке. Сумерки густели, и вот уже по улице прошёл фонарщик, зажигая огни длинным жезлом. В темнеющем небе постепенно загорались звёзды; бледный месяц карабкался по небосклону. Я ждала.