Сказать что я ошарашена услышанным — не сказать ничего.

Но даже так я не могу сдержать злорадной улыбки. Заставить тщеславного, жадного Арвида своими собственными деньгами оплачивать триумф врагов — это изощренная, гениальная месть.

Джаред ударил его в самое больное место.

В кабинет вальяжной походкой заходит Ронан. Он выглядит отдохнувшим, в его глазах пляшут бесовские искры. Он держит в руках толстую смету и откровенно упивается моментом.

— Знаешь, Ольга, — мстительно ухмыляется Архилекарь, — а тратить золото Арвида на развитие лечебницы, кажется мне на редкость приятным занятием.

Справедливость восторжествовала.

Справедливость восторжествовала и для остальных. Милена была полностью оправдана, щедро награждена из казны за перенесенные страдания и отправлена в тихое поместье на юге. Ронан официально получил статус Главы Королевской Академии.

А вот моя награда повергла меня в абсолютный, неконтролируемый шок.

Следующим же утром королевский гонец доставил мне указ. Мне, простой иномирянке, был дарован официальный статус Королевского Лекаря и... личное дворянство. Личный титул графини, не привязанный к титулу отца Эолы, Эшворду. К бумагам прилагался тяжелый перстень с моим собственным, только что утвержденным родовым гербом — серебряная змея, плотно обвивающая хирургический скальпель.

— Графиня... — пробормотала я тогда, в ужасе глядя на перстень. — Ронан, что мне с этим делать? Зачем мне герб? Мне его на медицинский халат нашивать? Как это вообще работает?

Архилекарь лишь рассмеялся, но я прекрасно понимала, чьих это рук дело.

Джаред.

Он не просто дал мне свободу, он выбил для меня статус, сделав меня неприкосновенной аристократкой.

Проходят дни.

Я окончательно погружаюсь в медицинские будни.

Я работаю с Ронаном плечом к плечу, и теперь мы стоим у операционного стола уже не как Архилекарь и его правая рука, а как равная. По факту — лекари, санитары и остальной персонал безоговорочно признали мою власть.

Когда я иду по коридорам, передо мной расступаются.

Мои диагнозы не оспаривают.

Я спасаю жизни. Я занимаюсь любимым делом, у меня есть свой собственный просторный кабинет недалеко от кабинета Ронана.

Я по-настоящему свободна.

Но... по вечерам, когда суета стихает, а за окном сгущаются сумерки, я всё чаще ловлю себя на мысли, что мне отчаянно чего-то не хватает.

Вернее, кого-то.

Джаред не появляется сам. Он держит слово и не вторгается в мою жизнь лично, но он постоянно, ежесекундно напоминает о себе.

В мой кабинет регулярно доставляют посылки с сургучной печатью Грозовых Пик.

Сначала это был роскошный, изготовленный на заказ набор идеальных скальпелей из необычной стали, от балансировки которых я едва не заплакала от восторга.

Затем — редчайший, баснословно дорогой алхимический справочник по ядaм и пpотивoядиям. Следом — корзина экзотических фруктов, которых я никогда не видела.

И к каждому подарку прилагается короткая записка, написанная его твердым, размашистым почерком.

Никаких соплей. Никаких стихов. Коротко и властно.

«Для лучших рук в этом королевстве. — Д.»

Эта его «свобода» сводит меня с ума сильнее любых оков.

Однажды я засиживаюсь в кабинете допоздна.

На мне простой рабочий халат, волосы небрежно стянуты в пучок, я устало тру глаза, вчитываясь в дозировки лекарств.

Внезапно дверь моего кабинета резко, без стука распахивается.

Я вздрагиваю, поднимая голову... и у меня перехватывает дыхание.

На пороге стоит Джаред.

Широкоплечий, опасный, идеально одетый в роскошный темный камзол с серебряной вышивкой. От него исходит аура первобытной мощи, пахнет морозным ветром и дорогой кожей.

Но главное — его глаза. Абсолютно ясные, полыхающие золотом, в них нет ни капли боли. Только ледяная уверенность.

Он делает шаг внутрь и небрежным движением руки захлопывает за собой дверь.

— Собирайся, — говорит он низким, бархатным тоном, не терпящим даже малейших возражений.

От этого командного тона, от его близости, от того, как жадно его глаза скользят по моему лицу, меня мгновенно бросает в жар.

Но я гордо вскидываю подбородок.

— Я работаю! — вспыхиваю я, опираясь руками о стол и поднимаясь ему навстречу. — И я больше не твоя пленница, чтобы мне приказывать. Куда ты меня тащишь на ночь глядя?

Джаред делает еще два медленных шага ко мне, обходя стол.

— Туда, где всё началось, — его бархатный голос окутывает меня, заставляя воздух в кабинете заискрить. — Нам нужно закрыть историю Эолы. Навсегда.

Колеса кареты монотонно и тяжело стучат по размытой дороге, унося нас всё дальше от столицы.