— Спасибо, — повторяю я, и на этот раз в голосе звучит искренняя благодарность.

Он уже разворачивается, чтобы уйти, но на пороге останавливается.

— И да, хочу задать последний вопрос. Как тебя зовут?

Я открываю рот, чтобы по привычке сказать: «Эола». Но вовремя прикусываю язык.

Эола. Жена герцога Джареда Морана. Беглянка, которую он ищет.

Называть это имя — все равно что самому выйти к нему с белым флагом.

Нужно придумать что-то другое. Но что? Еще одна ложь? Еще одно выдуманное имя, в котором я запутаюсь?

И тут до меня доходит. Я понимаю, что это — идеальный момент. Момент, чтобы перестать быть призраком в чужом теле. Момент, чтобы снова, хотя бы отчасти, стать собой.

Я поднимаю на него глаза, и на моих губах впервые за долгое время появляется настоящая, искренняя, хоть и немного усталая улыбка.

— Ольга, — говорю я. — Меня зовут Ольга.

— Ольга, — повторяет Ронан, и мое имя звучит на его губах странно и чужеродно. — Необычное имя.

— Я же говорила, что я из другой страны, — пожимаю я плечами. — Там, откуда я, это самое обычное имя.

Архилекарь морщится так, словно ему неприятно снова слышать эту байку про неведомые земли.

Он вдруг делает шаг ко мне, и его лицо оказывается совсем близко. Я инстинктивно хочу отшатнуться, но замираю.

Архилекарь медленно, почти невесомо, поднимает руку и снова поправляет мне прядь волос, выбившуюся у виска. Его пальцы на мгновение касаются моей кожи, и это прикосновение — теплое, неожиданно нежное — обжигает сильнее огня.

— Не разочаруй меня, Ольга из другой страны, — шепчет он, и его медовые глаза смотрят мне прямо в душу. — Я поставил на тебя. И я ненавижу проигрывать.

Я стою, боясь дышать, пойманная в ловушку его взгляда, его близости.

— Если ты сказала правду, — продолжает он так же тихо, — если твои руки действительно могут творить чудеса, я сделаю все, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Я буду лично защищать тебя хоть от всех дьяволов преисподней, хоть от бессмертных небожителей, которые вздумают посягнуть на тебя.

Надежда сладкой, пьянящей волной разливается по моему телу.

Защита! Это именно то, что мне нужно!

— Но, — его голос становится ледяным, а теплое прикосновение исчезает. Он отступает на шаг, и между нами снова вырастает непроницаемая стена. — Если ты солгала мне… если все это — лишь искусный обман, чтобы втереться в мое доверие… тогда я стану твоим самым страшным кошмаром. Твоим самым жестоким палачом. И, поверь, тюрьма покажется тебе раем по сравнению с тем, что я с тобой сделаю.

Он уходит, не давая мне и шанса ответить.

Дверь тихо закрывается, оставляя меня одну в оглушительной тишине, наедине с его обещанием и его угрозой.

Я стою, как вкопанная, и чувствую, как по телу пробегает дрожь. Палач? Ну что ж, посмотрим, кто кого.

Его вызов не пугает меня. Наоборот. Он разжигает во мне азарт.

Я докажу ему. Я покажу все, на что способна.

Но сразу после этого, на меня наваливается усталость. И не просто усталость — а чудовищное, всепоглощающее изнеможение. Ноги подкашиваются, и я едва успеваю дойти до кровати, прежде чем рухнуть на нее.

Тело ломит, голова гудит — последствия яда, стресса, изнурительного побега и пары операций. И даже мимолетный сон в карете не спасает. Оттого, предложение Архилекаря отдохнуть сейчас кажется не просто любезностью, а медицинской необходимостью.

Собрав остатки сил, я заставляю себя встать и осмотреться.

Комната Элиана, которая временно стала моей, проста и аскетична, но после монастырской кельи она кажется мне королевскими покоями.

Узкая, но удобная кровать с чистыми льняными простынями. Небольшой письменный стол у окна, на котором стоит подсвечник и лежит пара книг. Маленький шкаф для одежды.

Все просто, но функционально и, главное, чисто.

Раздается тихий стук в дверь.

Прежде чем я успеваю ответить, она открывается, и в комнату входит молоденькая девушка в такой же, как у Ронана, светлой одежде. Она, не говоря ни слова и не поднимая на меня глаз, кладет на кровать стопку чистого белья и уходит.

Я подхожу и вижу два белоснежных халата, точь-в-точь как тот, что был на помощнике Ронана, и простое, но добротное платье из темно-синего полотна.

Я беру в руки халат. Ткань — плотная, качественная, пахнет чистотой и какими-то травами.

И вдруг меня накрывает волной ностальгии, такой сильной, что на глаза наворачиваются слезы. Я вспоминаю тот день, когда после окончания института впервые надела свой собственный, настоящий белый халат врача. Не студенческий, а свой. Я помню ту гордость, тот трепет, то ощущение, что я наконец-то на своем месте.