Все мои прежние догадки — шпионка, воровка, самозванка — рассыпаются в прах. Я совершенно не понимаю, кто передо мной. Друг, враг, демон или богиня, сошедшая с небес.

Но я больше не могу отрицать очевидное: ее бахвальство — не пустые слова. Ее уверенность в себе основана на реальном, пугающе глубоком мастерстве.

И все же, демоны побери, откуда?! Откуда эта чертовка знает мою самую сокровенную тайну?!

Рой вопросов в моей голове превращается в настоящее безумие.

Кто она? Откуда пришла? С какой целью?

Я чувствую, как теряю контроль над ситуацией, над своими эмоциями, и мне это совершенно не нравится.

Я — Архилекарь. Я — дракон. Я — тот, кто держит все нити в своих руках.

А эта женщина… она — единственная, кто за последние годы пробудил во мне такой бешеный ураган. Единственная, кто заставил меня усомниться, потерять контроль, поддаться эмоциям.

И от этого тайна ее прошлого и ее знаний, становится для меня еще более притягательной. Она будоражит, сводит с ума, заставляет забыть все остальное.

В этот момент я понимаю, что больше не могу просто наблюдать. Я должен раскрыть ее тайну и, если получится, подчинить ее себе!

***

И теперь, на следующий день, после того, как Ольга с той же пугающей легкостью провела еще одну сложнейшую операцию, я стою в опустевшей операционной и чувствую, как внутри меня все переворачивается.

Вчера, когда я принял для себя решение взять Ольгу и раскрыть ее тайну, я рассчитывал поразить двух грифонов одной стрелой. Я хотел использовать ее дикую, необузданную силу, ее внутренний огонь, чтобы выжечь из Валериуса его спесь.

Поставить его на место, показав, что в мире есть таланты, не подкрепленные титулами и дипломами. А саму Ольгу — привязать к себе. Благодарностью, зависимостью, страхом. Сделать ее своим личным, бесценным инструментом.

Но вместо этого… вместо этого я с удивлением понял, что теряю контроль. Над ситуацией. Над ней. Над собой.

Я ожидал, что как только она добьется своей цели, как только окажется в стенах моей лечебницы, тут же станет шелковой и прендсказуемой, согласной на каждое мое слово. Но вместо этого, она дерзнула бросить мне вызов.

Она не побоялась ни моего положения, ни моего гнева. Она говорила со мной не как ученица с учителем, не как беглянка со спасителем. Она говорила со мной, как равная.

И это — просто немыслимо!

Она в отчаянном положении. Ей бы следовало бегать за мной по пятам и выполнять любое мое поручение, ловить каждый мой взгляд в надежде, что я дарую ей свою защиту. Но она… она демонстрирует все ту же невероятную, несломленную гордость и силу, что и тогда, перед входом в лечебницу.

Она не просто не просит защиты, она ставит условия.

И сейчас, глядя на только что закрывшуюся за ее спиной дверь, я ловлю себя на мысли, что уже второй раз за подряд теряю над собой контроль из-за нее.

Эта женщина выводит меня из себя. Она рушит мои планы. Она не подчиняется моим правилам. А вся моя холодная расчетливость, вся драконья выдержка, оттачиваемая веками, совершенно внезапно трещит по швам и рассыпается в пыль, оставляя меня наедине с бурей.

Ураган эмоций, который эта женщина пробуждает во мне, пугает и притягивает одновременно.

Я пытаюсь, как привык, препарировать свои чувства, разложить их по полочкам, чтобы понять, чтобы уяснить для себя что из них главенствует.

Раздражение на ее дерзкое своеволие и несгибаемый характер? Безусловно. Уважение к ее невероятному профессионализму? Вполне. Недовольство тем, что она, находясь в полной моей власти, в моем полном подчинении, смеет очерчивать границы, за которые я не должен заходить? Еще какое! Интерес к ее одержимому огню в глазах, который не смогли затушить ни побег, ни страх, ни даже я сам? Не знаю…

А, может, помимо этого, есть что-то еще?

Когда она стояла передо мной в операционной, уставшая, но с горящими от триумфа глазами, я почувствовал не только азарт ученого. Я почувствовал… что-то другое.

То, к чему я отношусь с еще большей настороженностью, чем к самой Ольге. То, чего я никак не могу контролировать.

Ольга

Его последняя угроза, брошенная тихим, ядовитым шепотом, бьет точно в цель. Паника ледяными иглами впивается в мое сознание, а мозг лихорадочно перебирает варианты.

Что делать? Как реагировать?

Умолять его? Просить, давить на жалость, делать вид, что я все осознала?

От одной этой мысли меня передергивает. Унижаться перед этим заносчивым мальчишкой?

Ну уж нет. Моя гордость, все мое пятидесятилетнее «я» восстает против этого. К тому же, это будет худшим вариантом. Он тут же поймет, что нащупал мое самое больное место, и будет давить на него до тех пор, пока не раздавит.

Тогда что? Ответить угрозой на угрозу? Сказать, что я пожалуюсь Архилекарю?