— Именем герцога Морана, правителя Грозовых Пиков, немедленно откройте! Я ищу двух беглых преступниц, сбежавших из Обители Скорбной Девы.

Я замираю на месте, боясь пошевелиться. Воздух в карете становится густым, его невозможно вдохнуть. Я медленно поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Лиарой. В ее глазах — такой же ужас, как и в моих.

Конец.

Это конец.

Он нашел нас.

Я перевожу взгляд на госпожу Изольду и вижу, как ее глаза расширяются.

Но в них не только страх перед грозным герцогом. В них — удивление и пронзительная, острая догадка.

Ее взгляд мечется от моего перепуганного лица к двери кареты и обратно.

Она все поняла. Она поняла, кто мы и кого ищет Моран.

Ледяной, парализующий ужас сковывает горло.

Я хочу прошептать, объяснить этой женщине, что мы не преступницы, что герцог Моран — мой муж, и он убьет нас, если найдет.

Но из горла вырывается лишь жалкий, сдавленный хрип. Слова застревают где-то внутри, парализованные страхом.

Единственное, на что меня хватает, — это посмотреть на Изольду умоляющим, отчаянным взглядом и медленно покачать головой.

«Не выдавайте нас. Пожалуйста. Не выдавайте».

Я вижу, как в ее умных глазах проскальзывает сомнение. Ее взгляд мечется от моего лица к неподвижному телу ее жениха, чья жизнь сейчас зависит от моих рук, и обратно.

Этот момент длится вечность.

Она взвешивает на невидимых весах жизнь своего любимого и гнев самого могущественного человека в этих землях.

И от этого безмолвного выбора мне становится только страшнее.

— Открывайте немедленно! — снова гремит снаружи голос Джареда. — Покажите всех, кто находится в карете!

Этот приказ выводит меня из оцепенения.

— Прошу, поверьте, мы не преступницы, — выпаливаю я сдавленным шепотом. — Мы бежали, потому что…

Но Изольда резким жестом обрывает меня. Она смотрит на дверь и кричит на удивление спокойным и ровным голосом:

— Одну секунду, ваша светлость!

Затем она ловит мой взгляд, на мгновение ее губы сжимаются в твердую, решительную линию. Она кивает на своих охранников.

— Арно, Гектор. Переодевайтесь.

Сначала я не понимаю, о чем она.

Но потом один из охранников без лишних слов снимает свой побитый шлем и протягивает его мне. Второй делает то же самое для Лиары. И до меня доходит.

Гениально. До безумия дерзко и гениально.

Мы с Лиарой, не теряя ни секунды, напяливаем на себя тяжелые, пахнущие потом и металлом шлемы, а потом и остальные доспехи. Забрала опускаются, скрывая наши лица. Мы кое-как подтыкаем под доспехи подолы своих ряс.

— Мое терпение на исходе! — снова раздается голос Джареда.

Изольда, не выказывая ни капли волнения, снова повышает голос:

— Просим прощения, ваша светлость! Но у нас тяжело раненый, мы как раз меняли ему повязку и не можем бросить все на полпути!

Я смотрю на нее с восхищением.

Какое хладнокровие. Какая выдержка.

Эта женщина, которую я встретила десять минут назад, сейчас рискует всем, чтобы спасти двух незнакомых ей людей. В этом диком, жестоком мире, это дорогого стоит.

Как только я успеваю кое-как поправить на себе тяжелый доспех, Изольда решительно распахивает дверцу кареты.

В проеме тут же возникает разъяренное лицо Джареда Морана. Его грозовые глаза обводят карету ледяным, пронизывающим взглядом.

— Кто вы? Представьтесь, — требует он.

— Изольда Вандервальд, дочь ювелира Юлиуса Вандервальда, — спокойно и с достоинством отвечает женщина. — Мы просим прощения за задержку, ваша светлость, но мы спешим в столичную лечебницу. На нас по дороге напали разбойники, моего жениха Аларика Траста, главу Акинийской торговой гильдии тяжело ранили. Для нас драгоценна каждая минута. Остальные четверо наша личная охрана. Во второй карете мое приданое и еще двое человек, которые охраняют его.

Джаред переводит свой тяжелый взгляд на Аларика, который лежит без сознания на коленях Изольды. Джаред придирчиво, долго разглядывает его бледное лицо, окровавленную повязку.

Атмосфера в карете становится такой напряженной, что я, кажется, перестаю дышать. Я чувствую, как под тяжелым шлемом по вискам стекает пот. Каждый удар сердца отдается гулким набатом в ушах, усиленным гулом шлема.

Затем взгляд Джареда скользит по настоящим охранникам, которые теперь сидят без доспехов, и останавливается на нас с Лиарой. Я чувствую его взгляд даже сквозь узкие щели забрала, он обжигает, как огонь.

Я ниже опускаю голову, молясь, чтобы он не заметил, что доспехи сидят на мне мешковато, а из-под шлема выбилась рыжая прядь Лиары.

По лицу Джареда вдруг пробегает тень. Что-то ему не нравится. То ли то, как мы держимся, то ли что-то еще.

«Да проваливай ты уже, — мысленно шиплю я, — просто уходи, чтоб тебя!»

— Эй вы, двое, — вдруг резко говорит он. — Поднять забрала.