— Я не буду скрывать, шансы невелики, — честно отвечаю я. Особенно, учитывая их средневековый уровень развития медицины и отсутствия важного оборудования, — Но я сделаю все, что в моих силах. И даже больше. Но для этого… — я делаю паузу и смотрю ему прямо в глаза, — для этого вы должны мне доверять. Полностью. Так же, как я недавно решила довериться вам.

Ронан смотрит на меня долго, так пристально, что у меня по спине бегут мурашки. Я вижу в его медовых глазах борьбу.

Он взвешивает риски, оценивает мою уверенность и загоняет обратно свою застарелую боль.

— Хорошо, — наконец произносит он, и этот кивок кажется тяжелым, как приговор. — Я доверюсь тебе.

Я выдыхаю.

От его слов становится одновременно и легко, и невыносимо тяжело.

Он только что доверился мне. Но он и переложил на мои плечи всю тяжесть своей пятнадцатилетней вины и судьбу этой девушки.

Теперь я не имею права на ошибку.

— Тогда действуем! — говорю я, и мой голос становится собранным, почти деловым. — Спасем Милену.

Мы вместе идем к ее палате, а по совместительству и тюремной камере.

— Что для этой операции понадобится? — спрашивает Ронан.

Я лихорадочно перебираю в уме все что будет нужно, пытаясь перевести язык современной реаниматологии на местные реалии.

— Мне понадобятся самые тонкие полые иглы, какие у вас есть. Две. — начинаю я. — Затем — гибкие трубки. Очень тонкие. И нам нужно будет как-то соединить их с иглами. Максимально герметично.

— Сделаем, — коротко бросает он.

— Дальше — фильтр. Что у вас есть самое тонкое, пористое, но прочное? Пергамент не подойдет, он слишком плотный.

— Кишечник пещерного ящера, — тут же отвечает он. — Его обрабатывают для создания самых тонких хирургических нитей. Он подойдет.

— Отлично. В этот «фильтр» мы поместим ваш измельченный Лунный камень. И нам нужен будет насос… — я запинаюсь. Какой, к черту, насос? — Что-то, что будет гнать кровь по трубкам с постоянной, очень медленной скоростью.

Ронан на мгновение задумывается.

— Водяные часы, — говорит он. — Мы можем использовать механизм водяных часов, чтобы создать равномерное давление.

Я поражена его смекалкой.

Он действительно гений.

— И последнее, — добавляю я. — Поддерживающая терапия. Мне нужен будет отвар из Драконьего наперстка, чтобы поддержать ее сердце, и отвар из листьев брусники или толокнянки — как сильное мочегонное, чтобы помочь почкам вывести яд.

К этому времени мы врываемся в палату, минуя все тех же мордоворотов на входе и я вижу, что Милене и правда стало хуже.

Причем, намного.

Ее дыхание поверхностное, прерывистое.

Она горит.

— Времени нет! — командует Ронан.

Я киваю и подхожу к Милене вплотную.

Начинается самый настоящий ад.

Из помощников у меня только Ронан и вся та же сиделка, которая явно перепугана тем, что ее подопечная фактически умирает у нее на глазах.

В следующие несколько минут стол возле кровати Милены превращается в хирургический поддон. На нем появляются самые странные и немыслимые вещи. Иглы, какие-то шестеренки от водяных часов, трубки, сделанные из кишок животных и ступка с серебристым порошком.

Глядя на все это я чувствую мимолетный приступ паники.

«Господи, Оля, что ты творишь?! Это же самое настоящее безумие! Это уже не медицина, это — какая-то алхимия!»

Мы собираем наш «диализатор» буквально на коленке.

Ронан работает с такой же дьявольской скоростью и точностью, как и я. Мы вводим иглы, и темная, почти черная кровь Милены начинает медленно ползти по трубке.

Но как только она касается фильтра с Лунным камнем, происходит самое страшное, что только может произойти…

Трубка темнеет.

Кровь сворачивается.

Господи, это же… тромб!

— Зажим! — кричу я, инстинктивно перекрывая трубку пальцами, прежде чем сгусток успевает вернуться в вену девушки. — Кровь не выдерживает контакта с камнем!

Милена на кровати выгибается дугой и хрипит.

Ее сердце останавливается.

— Она умирает! — шепчу я в ужасе.

— Нет! — рычит Ронан, и в его глазах вспыхивает драконье пламя. — Мы этого не допустим! В моем мире я бы крикнула: «Дефибриллятор! Адреналин в кубиках!»

Но здесь ничего этого нет.

Словно в замедленной съемке я вижу как Ронан наклоняется над Миленой.

Проверяет пульс — его нет.

Проверяет дыхание — оно отсутствует.

А потом Архилекарь сжимает кулак и со всей силы бьет ее по грудине.

Прекардиальный удар!

Иногда это срабатывает, заставляет сердце «перезагрузиться». Только сейчас это не тот случай…

— Назад! — кричу я, отталкивая его в сторону. — Я буду качать, вы — дышать! Вдувайте ей воздух в легкие! Сейчас!