Нужна операция. Немедленно — речь максимум о четырех-пяти часах, не больше. Но разрешат ли мне ее провести? Дадут ли мне инструменты? Я же не могу просто так вломиться в операционную…

Когда мы наконец добираемся до заднего двора, шпиона уже и след простыл. Но, слава богам, дверь, через которую меня вытащили, приоткрыта. И из нее, опасливо озираясь, высовывается голова Эйнара.

— Эйнар! — кричу я, и в моем голосе звучит такое облегчение, что он, кажется, сам пугается. — Сюда! Помоги!

Он видит Дамиана, видит, в каком он состоянии, и тут же бросается к нам.

— Господин капитан! Что случилось?

— Тромбоз, — коротко бросаю я. — Нужно срочно в лечебницу.

Эйнар подхватывает Дамиана с другой стороны, и мы втроем медленно затаскиваем его нутрь.

— Прости меня, Ольга, — вдруг шепчет Эйнар, и его лицо краснеет от стыда. — Я не смог ничем тебе помочь… А теперь еще и капитан пострадал. И все из-за меня…

— Эйнар, при чем здесь ты? — не понимаю я.

— Капитан зачем-то искал вас, — сбивчиво объясняет он. — Пришел к нам в комнату, а я… я только-только очнулся. Стал стучать в запертую дверь, звать на помощь. Капитан выпустил меня, я сразу же рассказал ему, что Валериус вас похитил. И он… он тут же бросился вам на помощь.

Теперь понятно, как Дамиан оказался у заднего выхода.

Он кинулся мне на помощь. А потом еще и вытащил меня прямо из-под колес… и пострадал сам.

— Если кто здесь и виноват, Эйнар, то только я, — закусываю я губу, еле волоча ноги под тяжестью капитана. — Он спасал меня. Только из-за меня он теперь в таком состоянии.

На меня наваливается груз острой вины и сожаления.

— Перестаньте… оба, — выдыхает Дамиан сквозь стиснутые зубы. Боль, должно быть, адская, но он держится. — Это… было моим собственным решением. И если бы… я знал, что все так будет… все равно бы не изменил его.

От его слов у меня щемит в груди, но времени на сантименты нет. Сейчас я должна сделать все что в моих силах, чтобы спасти его ногу.

— И что теперь? — спрашивает Эйнар, когда мы выходим в главный холл операционного крыла.

— Нужно подготовить операционную и инструменты, — твердо отвечаю я. — Немедленно.

— Я распоряжусь! — кивает Эйнар.

Он отпускает Дамиана, оставляя его на мне, и подбегает к стойке, где дежурят два помощника.

— Готовьте операционную! Быстро! Экстренный случай! Нужны инструменты для сосудистой хирургии!

Но помощники, вместо того чтобы броситься исполнять приказ, смотрят на него с откровенным недоумением. Один из них, постарше, с лицом, как у бульдога, подходит к Эйнару вплотную.

— Ты чего это тут раскомандовался? — грубо бросает он. — Не ты здесь Архилекарь. И даже не его первый ученик.

— Но у него острый тромбоз! — кричит Эйнар. — Вы что, не видите?! Ему нужна срочная помощь!

— Вот когда Архилекарь вернется, тогда и будет срочная помощь, — фыркает второй. — Никаких приказов на этот счет не поступало. Так что иди посиди где-нибудь тихо и не мешай.

Меня просто затапливает волной ярости.

Они… они издеваются? Перед ними капитан Королевской гвардии корчится от боли, а они рассуждают о субординации?!

Вся моя усталость, весь мой страх мгновенно испаряются, уступая место холодному, звенящему бешенству.

Я смотрю на этого напыщенного индюка, который сейчас готов позволить человеку остаться без ноги просто из-за бюрократии. И вдруг понимаю, что дело не в отсутствии Ронана, не в том, что Эйнар не Первый ученик.

Дело в том, что Эйнар не Валериус.

Если бы на его месте был этот индюк, все в этой лечебнице уже сверкали бы пятками, опасаясь как бы его влиятельный папочка не сломал всю их жалкую жизнь одним щелчком пальцев.

Но Эйнар — тихий, скромный, вежливый. Именно поэтому, его можно игнорировать.

И от этого осознания, от этой мелкой, отвратительной несправедливости, мне хочется выть.

«Ну, все, — думаю я, думаю я, и во мне просыпается та самая заведующая отделением. — Раз вы не понимаете по-хорошему, будем говорить на том языке, который вы, видимо, уважаете».

Я поворачиваюсь к Дамиану, который, прислонившись к стене, сидит с прикрытыми глазами.

— Капитан, — осторожно зову его я, — Разрешите использовать ваше имя и должность?

Он с трудом открывает глаза, на его губах появляется слабая тень усмешки.

— У нас же… сделка, лекарь. Помнишь? — шепчет он. — Если это спасет мою ногу… делай все, что считаешь нужным. Я тебе доверяю.

Его доверие — как глоток ледяной воды. Я моментально чувствую прилив сил от его доверия, и во мне просыпается та самая заведующая отделением, которая одним взглядом ставила на место зарвавшихся работников.

Я делаю шаг вперед, к помощникам, которые уже собирались вернуться к своим делам.

— Вы двое, — мой голос звучит так холодно и властно, что я сама себя не узнаю. Эйнар рядом со мной вздрагивает. — Как ваши имена?