Я смотрю на Эйнара с уважением. Эйнар — хороший диагност, внимательный и методичный. Но пока он осматривает пациента, мой взгляд цепляется за одну малозаметную деталь, которую он упустил.

Я подхожу с другой стороны кровати и, как бы невзначай, кладу пальцы на запястья пациента. На левое и на правое. И внутри у меня все холодеет.

При этом, пока мы прыгаем вокруг пациента, Валериус все это время стоит в стороне со скучающим видом, разглядывая цветастый гобелен над головой.

— Ваш вердикт? — спрашивает Ронан.

— Очевидно, — с ленцой в голосе произносит Валериус, поворачиваясь к нам все с тем же скучающим видом. — Перелом седьмого ребра, вызвавший сильный ушиб сердца. Классический случай. Требуется покой и кровоостанавливающие зелья.

Покой?! Он что, его угробить хочет?!

От такого диагноза у меня внутри все переворачивается.

Ронан ничего не отвечает. Он просто поднимает бровь и смотрит на меня.

— А что скажет наша… новенькая?

Я делаю глубокий вдох.

— Валериус ошибается.

Аристократическое лицо Валериуса моментально искажается от гнева.

— Да что ты понимаешь, оборванка?! Я никогда не ошибаюсь! — шипит он. — Я поставил диагноз на основе фактов!

— Ольга, — голос Ронана звучит тихо, но в нем звенит сталь. — Валериус и правда еще ни разу не ошибался в диагнозе. Ты уверена, что хочешь поставить на кон свою свободу именно сейчас?

Я смотрю ему прямо в глаза и чувствую лишь ледяную решимость.

— Я уверена, — говорю я твердо. — Проблема не в ушибе ребра и не в сердце. Проблема в главном сосуде, что идет от него. Это — расслоение аорты.

— Расслоение чего?! — взвивается Валериус. — Что за бред она несет?! Господин Архилекарь, вы всерьез будете слушать эту бестолочь? Она выдумывает диагнозы из головы! Она просто дурит нас всех!

Я полностью игнорирую его истерику, обращаясь только к Ронану. Мой голос звенит от тревоги за состояние пациента.

— У нас нет времени на споры. Ему нужна немедленная операция. Каждую секунду этот разрыв увеличивается. Он может умереть в любой момент!

— Полнейшая ерунда и ахинея! — снова повышает голос Валериус, но Архилекарь поднимает руку.

— Тихо! — одним этим словом Ронан заставляет Валериуса замолчать. Он смотрит на меня. — Объясни. Но без своих странных слов.

Я киваю, лихорадочно подбирая аналогию, понятную в этом мире.

— Представьте, что главная артерия от сердца — это как мех для вина, сшитый из нескольких слоев кожи. От удара внутренний слой порвался. Теперь кровь под огромным давлением затекает между слоями и разрывает изнутри остальные слоя. Это не только разрушает сосуд, но и перекрывает путь крови к другим органам.

Валериус презрительно фыркает.

— А, так ты имеешь в виду «Змеиную трещину». Но и тут ты ошибаешься, бродяжка. У всех, кто умирал от этой хвори, на груди проступала пурпурная паутина. А у него ее нет.

— «Паутина» — это поздний симптом! — отрезаю я. — Он появляется, когда кровь уже начинает просачиваться под кожу. Иногда он не проявляется вовсе, если разрыв идет в другую сторону. Когда ты ставил диагноз и когда Эйнар проводил обследование, вы упустили одну важную деталь.

На мои слова Эйнар удивленно вскидывает голову, а Валериус гневно зыркает.

— Какую же? — рычит он.

— Пульс, — говорю я, глядя прямо на Валериуса, а затем на Ронана. — Он почти не прощупывается на правой руке, тогда как на левой он хоть и слабый, но есть. Разрыв в аорте перекрыл артерию, идущую к правой руке. Это классический, стопроцентный симптом. И если лечить его от ушиба, то через час все уже будет кончено.

Мои слова повисают в воздухе, бросая вызов авторитету Валериуса.

Эйнар, который все это время не отходил от картографа, тут же склоняется и, следуя моему примеру, проверяет пульс на обоих запястьях лорда Элмсворта. Его светлые брови изумленно ползут вверх.

— Она права, — выдыхает он, и в его голосе звучит шок и восхищение. — Пульс на правой руке почти исчез! И… — он прикладывает ухо к груди пациента, — я слышу влажные хрипы. Кажется, у него начинается отек легких!

Я мысленно киваю. Все сходится. Сердце не справляется, и жидкость начинает скапливаться в легких. Еще немного, и он просто захлебнется.

— Это ничего не доказывает! — срывается на крик Валериус, его лицо искажено от злости и уязвленной гордости. Он явно понимает, что ошибся, но признать поражение перед какой-то оборванкой для него немыслимо. — Это может быть что угодно!

— Времени нет! — снова повторяю я, глядя на Ронана. Сейчас жизнь этого человека всецело зависит от Архилекаря.

Ронан кидает тяжелый взгляд на Валериуса, недовольно качает головой, а потом внезапно командует:

— Готовить операционную! — его голос, не громкий, но полный власти, заставляет всех в палате вздрогнуть и замереть. — Немедленно!

Я облегченно выдыхаю, и ноги у меня подкашиваются.