Только не это!

— Нет! — выдыхаю я, и мир вокруг на секунду останавливается.

Я перевожу взгляд на Дамиана. Капитан стражи, сильный, гордый воин, находится в полубреду, но он слышит слова Ронана.

Я вижу, как в его расширенных от боли глазах вспыхивает первобытный ужас. По его грязной, перепачканной сажей щеке скатывается единственная слеза, и он обреченно закрывает глаза.

Для него всё кончено.

Калека без ноги не может быть гвардейцем.

Он предпочтет умереть на этом столе, чем проснуться обрубком. Мне самой физически больно от одной только мысли об этом.

Ему самому больно, но мне — невыносимо. Он спас меня, когда я падала из кареты, он прикрывал меня, он защищал лечебницу.

Я не позволю ему потерять ногу!

Я не думаю. Инстинкт опережает разум. Я бросаюсь вперед и физически встаю между пилой и ногой капитана, загораживая ее собой.

— Я не дам сделать его калекой! — кричу я, тяжело дыша, глядя прямо в суровые глаза Архилекаря. — Мы не будем ничего отрезать! Мы пустим кровь в обход!

— Что ты несешь, Ольга? — Ронан хмурится, его голос звучит резко. — Некроз начнется через пятнадцать минут!

— Я знаю! — горячо восклицаю я, не отступая ни на миллиметр. — Есть один вариант. Это называется шунтирование. Мы вырежем длинную, здоровую подкожную вену из его другой, здоровой ноги. И сделаем из нее «мост». Искусственное русло. Мы вошьем её поверх разорванного участка, соединив живые концы артерии выше и ниже разрыва!

Ронан медленно опускает пилу. В его взгляде появляется интерес. Он обдумывает мои слова ровно секунду.

— Звучит как выход, — медленно, хрипло произносит он. — Анатомически это возможно. Но я не знаю, как это реализовать на практике. У нас просто нет подходящего оборудования для такой ювелирной работы с венами! Слишком много рисков.

Меня накрывает волна черного отчаяния. Неужели я знаю, как спасти его, но не смогу этого сделать из-за того, что родилась не в том времени?!

— Неужели ничего нельзя сделать?! — отчаяние сжимает мое горло. — Вы же Архилекарь! Вы творите невозможное!

Ронан смотрит на меня, затем на умирающего Дамиана. Его челюсти сжимаются.

— Эйнар! — рявкает Архилекарь так, что звенят склянки на полках. — Срочно созвать в палату консилиум! Всех лучших специалистов по сосудам, которые есть в здании! Живо!

Через три минуты вокруг стола собираются пятеро самых опытных лекарей. Дамиан тяжело дышит, балансируя на грани обморока от боли и потери крови, пока я хватаю кусок угля и прямо на гладкой белой стене лихорадочно рисую разорванную артерию.

Схематически показываю как провести шунтирование и пустить кровоток в обход.

Лекари переглядываются.

На их лицах написан абсолютный, первобытный шок. Для них, людей средневековья, вырезать сосуд из одного места и пришить в другое звучит как некромантия, как запретная черная магия.

— Это безумие! — возмущается седой лекарь, качая головой. — Вена не выдержит давления! Нитки просто порвут её в клочья! Она лопнет, и он умрет на столе!

— Только ампутация! — вторит ему другой.

— ЗАКРЫЛИ РТЫ! — громовой рык Ронана заставляет их вжать головы в плечи.

Архилекарь обводит своих подчиненных тяжелым, полыхающим магией взглядом.

— Она знает, что предлагает, — жестко, не терпящим возражений тоном чеканит Ронан, вставая рядом со мной. — Мы будем делать этот «мост». А вы живо думайте как нам решить основные проблемы.

Он поворачивается ко мне, снова уступая мне слово.

— Итак, нам нужно решить несколько проблем, — я беру себя в руки, включаясь в режим холодного профи. — Первая: пока мы будем пришивать мост, кровь в остановленном русле свернется в смертельные тромбы. Нам нужны антикоагулянты. Отвар донника или экстракт из слюны пиявок. Вторая, и самая главная, нитки! Нам и правда нужно что-то тонкое, чтобы они не превратили края вены в решето при сшивании с артерией. Нам нужно что-то прочное как сталь, но тоньше волоса!

— Может, паучий шелк? — тут же отзывается Эйнар, протискиваясь вперед. — Мастер Ронан, у нас в хранилище осталась пара катушек! Мы как раз недавно использовали его для сшивания пищевода. И он проявил себя отлично.

— Идеально! — киваю я, чувствуя, как адреналин вытесняет страх. — Тогда, последнее: когда мы вырежем вену из здоровой ноги, от болевого шока и смены давления она спазмируется. Сожмется в тонкий, непроходимый шнурок. Мы не сможем пустить по ней кровь. Нам нужно что-то, что расслабит гладкую мускулатуру сосуда!

Повисает тишина. Лекари мрачно переглядываются.

Естественно. Они никогда не проводили такой операции и не даже не знают методики.

— Нам нужен мощный спазмолитик, — пытаюсь объяснить им я. — Горячие компрессы с чем-то, что расслабит мускулатуру сосуда.