— И вообще! — мой голос срывается на звенящую ноту. — Мог бы для начала просто сказать «спасибо», а не швыряться веревками и не запугивать женщин! Я вытащила тебя с того света, хотя могла оставить в том коридоре!

Повисает гробовая тишина. Лоррет в углу перестает дышать. Я сама в ужасе от того, что только что выпалила в лицо взбешенному дракону.

Джаред смотрит на меня. Секунду. Две. В его глазах что-то меняется.

Зрачки расширяются, а на лице появляется странное, нечитаемое выражение — смесь ярости, удивления и... чего-то ещё. Чего-то пугающе похожего на интерес.

— Спасибо? — переспрашивает он тихо, и уголок его губ дергается. — Ты требуешь благодарности, маленькая лгунья?

Джаред медленно опускает взгляд на свой бок. Свежая кровь пропитывает повязку, расползаясь по ней грязным пятном. Он проводит пальцем по краю повязки, морщится, но в этом движении столько пугающего спокойствия, что мне становится не по себе.

— Знаешь, — произносит он, и его голос становится еще более вкрадчивым, обманчиво мягким, — в любой другой ситуации моя благодарность не заставила бы себя ждать. Я умею ценить тех, кто спасает мою шкуру. Вот только есть один нюанс, «дорогая женушка».

Он резко вскидывает голову, и я чувствую, как меня прибивает к месту силой его взгляда.

— Эти раны я получил по твоей вине. Если бы ты не решила поиграть в прятки и не сбежала, мне бы не пришлось драться с половиной твоих защитников и лезть под магическое оружие.

Волна возмущения накрывает меня с головой, смывая страх. Да как он смеет?!

— По моей вине?! — я задыхаюсь от негодования, делая шаг к нему. Плевать, что он дракон, плевать, что он выше меня на голову. — Ты сейчас серьёзно?! Это ты ворвался в лечебницу как ураган! Это ты отказался слушать, когда я пыталась объяснить тебе правду! Если бы ты хоть на секунду умерил своё раздутое эго и просто поверил мне, ничего этого не случилось бы!

— Поверил тебе? — Джаред криво усмехается, и в его глазах вспыхивают опасные искры. — Женщине, которая только и знает как лгать и сбегать? Которая имитировала свою смерть и сменила имя?

— Я не лгала о главном! — выкрикиваю я, тыча пальцем в его твердую, как камень, грудь. — Я говорила, что я не Эола! Я говорила, что не знаю ни о каких проклятьях! Но ты же слышишь только себя! Ты, упрямый, самовлюблённый, твердолобый ящер!

Воздух между нами накаляется до предела.

Кажется, ещё секунда — и полетят искры.

Мы стоим так близко, что я чувствую жар его тела, вижу, как раздуваются крылья его носа.

Это не просто ссора. Это битва, и в этом диком напряжении есть что-то пугающее и одновременно завораживающее.

Джаред вдруг хватает меня за запястье.

Его пальцы смыкаются стальным капкном, но он не причиняет боли — лишь демонстрирует, кто здесь главный.

— Всё! Хватит! — отрезает он, и его тон становится ледяным. Мое терпение лопнуло. Раз ты не хочешь по-хорошему, будем действовать по-моему.

Он резко притягивает меня к себе, так, что наши лица оказываются в миллиметре друг от друга.

— Мы прямо сейчас навестим твоего папашу, — шепчет он, и в этом шёпоте я слышу приговор. — Того самого барона, а ныне графа, который так удачно продал тебя мне. И если вы оба снова начнёте разыгрывать передо мной этот спектакль с «потерей памяти» и «подменой личности»...

Его глаза на мгновение становятся полностью вертикальными, змеиными, жуткими.

— ...то клянусь пламенем предков, я сожгу ваш проклятый особняк дотла. И вас вместе с ним. Мне плевать на последствия. Я выжгу эту ложь калёным железом.

У меня перехватывает дыхание.

Он не шутит.

Я вижу в его глазах бездну, способную поглотить всё. И самое страшное — он заберёт меня отсюда. Прямо сейчас.

Паника накатывает на меня волной.

Если он уведёт меня, это конец. Конец Милене, которая умрёт здесь без помощи. Конец Эйнару, который остался один против своры Валериуса. И конец Ронану…

Я должна что-то сделать.

Я должна остановить Джареда любой ценой.

Мысли мечутся, как птицы в клетке.

Но что я могу сделать? Больше некому мне помочь, больше некуда бежать.

Остаётся только одно.

Самая отчаянная, самая опасная ложь.

— Стой! — выкрикиваю я, когда он уже разворачивается, чтобы тащить меня к выходу.

Джаред замирает, но не отпускает мою руку. Он лениво поворачивает голову через плечо.

— Что ещё?

— Ты победил, — выдыхаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал сломленно, но искренне. — Я всё скажу. Всё, что ты хочешь знать. Про проклятие, про тайны, про все, что угодно.

Джаред медленно поворачивается ко мне всем корпусом. Его брови сходятся на переносице. Он ищет подвох.

— Вот как? И с чего вдруг такая сговорчивость?