Я резко разворачиваюсь, чувствуя, что еще немного и я не сдержусь. Разрыдаюсь как девчонка.

Делаю поспешный шаг к спасительной двери.

Мне нужно уйти. Прямо сейчас. Уйти и побыть одной.

Моя дрожащая рука ложится на холодную дверную ручку.

И в этот самый момент его голос настигает меня. Воздух в палате внезапно тяжелеет, начинает искрить от напряжения.

— Но знай одно, — произносит Джаред низко, невероятно властно и с такой пронзительностью, что меня прошибает дрожь. — Я отпускаю тебя сейчас, потому что ты заслужила эту свободу. Но я — Дракон. И я буду завоевывать тебя заново. Шаг за шагом, — его слова обволакивают меня, проникают под кожу. — До тех пор, пока ты сама добровольно, не придешь в мои руки.

У меня подкашиваются колени.

Сердце сбивается с ритма, пускаясь в бешеный галоп. В его словах нет ни капли принуждения, никакой тирании. Но в них столько первобытной, раскаленной, собственнической страсти, что меня бросает в невыносимый жар.

Он только что объявил на меня охоту.

Не оборачиваясь, буквально вываливаюсь в прохладный коридор лечебницы, плотно закрывая за собой дверь.

Я прислоняюсь спиной к стене, прижимая ладони к пылающим щекам.

Господи. Я свободна.

Но почему тогда мне кажется, что я попала в плен? Причем даже более реальный, чем раньше.

Мои мысли путаются, эмоции бьют через край.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь переварить всё услышанное и успокоить колотящееся сердце, как вдруг рядом раздается знакомый голос:

— Слышал, вы наконец-то вернулись. Рад вас видеть.

Передо мной стоит Дамиан.

Капитан королевской стражи выглядит ужасно: бледный, осунувшийся, с глубокими тенями под глазами. Он тяжело опирается на деревянный костыль, его больная нога замотана слоем бинтов.

— Что вы здесь делаете?! — я мгновенно отталкиваюсь от стены, стряхивая с себя наваждение. — Вам же нельзя ходить!

— Знаю, — капитан криво усмехается, в его глазах все так же пляшут озорные искры, — Просто хотел поприветствовать вас лично. Пока я еще могу стоять.

Я чувствую как меня накрывает необъяснимая паника. Что-то в его словах заставляет меня напрячься.

— Что случилось?

— Я думал вы мне скажете, — выдыхает Дамиан, разматывая бинты, — Мне пришлось немного покомандовать своими ребятами, чтобы вышвырнуть из этой лечебницы чужаков. И после этого, нога стала беспокоить меня еще сильнее.

Бинты падают на пол.

Мой взгляд опускается к его ноге, и все мои мысли в голове мгновенно испаряются, сменяясь ледяным ужасом.

Я смотрю на ногу Дамиана, и меня буквально парализует от ледяного, липкого ужаса.

Прямо над старым шрамом, где я когда-то вытаскивала тромб, сейчас пульсирует огромная, багрово-синюшная гематома.

Кожа натянута до такого предела, что кажется прозрачной. Она блестит и зловеще вздрагивает в такт каждому, даже самому слабому удару сердца капитана.

Разрыв аневризмы.

Та операция по удалению тромба, как я и боялась, дала лишь временную передышку. Она отсрочила неизбежное. Стенка сосуда, изношенная и истонченная, не выдержала нагрузки после боя в лечебнице и лопнула.

Сейчас кровь под страшным давлением заливает внутрь ноги, разрывая ткани, скапливаясь в этом жутком, пульсирующем мешке.

Нужно что-то делать. Прямо сейчас. Но что?!

В моем мире его бы уже везли в высокотехнологичную операционную. Но здесь, в условиях этого средневековья, я до сих пор не имею ни малейшего понятия реально ли провести такую сложную сосудистую хирургию.

Счет идет на секунды.

Если мешок прорвет кожу — Дамиан истечет кровью у меня на руках.

— мой истошный, полный паники крик разрывает тишину лечебницы, отражаясь от каменных сводов. — СЮДА! СРОЧНО!

Всё дальнейшее сливается в один безумный, кровавый круговорот.

Появляется Архилекарь. Один взгляд на ногу капитана — и Ронан мгновенно, без лишних слов берет ситуацию под свой жесткий контроль.

Он раздает отрывистые приказы подоспевшим санитарам. Дамиана, бледного как полотно и покрытого испариной, подхватывают и бегом заносят в экстренную операционную.

Я влетаю следом.

Ронан действует молниеносно. Он накладывает тугой жгут высоко на бедро капитана, перекрывая кровоток, чтобы остановить наполнение гематомы. Пульсация шишки прекращается, но нога ниже жгута мгновенно начинает приобретать мертвенно-восковой оттенок.

Ишемия.

Архилекарь быстро осматривает повреждение. Его губы сжимаются в тонкую, жесткую линию.

— Стенка сосуда уничтожена, — выносит он свой безжалостный вердикт, и каждое его слово падает как удар молота. — Кровь разорвала ткани в клочья. Сшивать нечего. Готовьте пилу. Ампутация выше колена.

Меня словно бьют под дых.