— В этом разрезе союз с маркграфом Леннардом — моё самое лучшее решение, — продолжает Валериус, и я слышу, как он самодовольно прочищает горло. — Жаль только, что эта девка, эта проклятая Эола, выскользнула из моих рук. Если бы не Дамиан… — он тихо, но злобно ругается. — Если бы я привез ее Леннарду сразу, все остальное прошло бы гораздо проще. Без лишнего шума. Но, — он пожимает плечами, и этот жест полон презрительного высокомерия, — в конечном счете, все равно все сложилось в мою пользу. А то, что даже Леннард не смог поймать эту простолюдинку, так это больше не мои заботы. Хоть я и до сих пор совершенно не понимаю, зачем эта дерзкая, полуграмотная простолюдинка вообще понадобилась такому человеку, как Леннард.

Меня колотит от этой смеси наглости и глупости.

«Полуграмотная простолюдинка?»

Он до сих пор не понял, с кем имеет дело.

Но его крысёныш, кажется, чуть более осторожен. Он роняет голос до шепота, наклоняясь к Валериусу. Из-за этого часть фраз не долетают до моих ушей.

— Господин… стоит ли так уверенно говорить о… назначении? Ведь титул Архилекаря… ещё не упразднён. Пока это лишь… арест.

Валериус вздрагивает, как от пощёчины. Его надменное спокойствие даёт трещину. Он резко поворачивается к помощнику, и в его глазах вспыхивает тот самый, знакомый по нашим стычкам, ядовитый гнев.

— Это уже решённый вопрос! — отрезает он, и каждый звук звенит, как отточенная сталь. — Маркграф ясно дал понять: как только состоится казнь, тут же встанет вопрос о новом Архилекаре. И кандидатура будет только одна. Та, что обеспечила преемственность и порядок в эти трудные часы. Моя.

Я чувствую себя так, будто на меня вылили ушат ледяной воды.

Воздух резко заканчивается в легких, будто меня только что ударили под дых.

В ушах — оглушительный вой ветра, хотя в коридоре душно и тихо.

Казнь!

Это слово висит в воздухе, тяжёлое, чугунное, окончательное.

Леннард захватил Ронана и теперь собирается его уничтожить.

Мысль о казни эхом бьется в сознании.

Ронан.

Как такое возможно?

Человек, который стал моей единственной опорой в этом безумном мире, приговорен к казни из-за амбиций одного ничтожества.

Мои размышления прерывает резкий топот. К Валериусу подбегает санитар, его лицо белое как мел, грудь вздымается от частого дыхания.

— Господин Вейн! Срочно! Пациент в третьей палате… у него начались судороги, давление падает! Доктор Мэлоун говорит, это похоже на внутреннее кровотечение…

Валериус взрывается.

Его лицо искажает гримаса чистейшей ярости — не из-за состояния пациента, а из-за того, что его прервали в такой важный для него момент.

— Что?! Опять?! Я же только что стабилизировал его! Идиоты, бездари! — Он бросает уничижительный взгляд на своего подхалима и, уже отворачиваясь, бросает через плечо: — Ты знаешь, что делать! Займись поручением маркграфа! Отыщи эту проклятую книгу и девку, Милену Конти. Они либо всё еще прячутся где-то в лечебнице, либо затаились совсем рядом. Далеко они уйти не могли — девчонка едва дышит. Переверни тут всё, но найди их!

Помощник с голосом змеи почти кланяется, его крысиные глазки бегают по коридору, будто он уже напал на след.

Они расходятся — Валериус, чеканя шаг, следует за санитаром, его помощник исчезает в противоположном конце коридора.

Я остаюсь одна в своей укромной нише. Паралич медленно отступает, сменяясь леденящим, тошнотворным осознанием.

Нас ищут.

Прямо сейчас.

Ищут Милену. Ищут книгу.

Первая мысль — спонтанная и примитивная: бежать. Рвануть назад, в колодец, схватить Милену, попытаться куда-то отттащить Джареда (боги, как?!) и бежать, бежать, куда глаза глядят. Подальше от этих стен, от этой вонючей политики, от этого ненавистного лица Валериуса.

Я уже мысленно делаю шаг из-за шкафа, но ноги будто вросли в пол.

А потом, спустя долгую секунду, меня осаждает мой же внутренний аналитический голос. Тот самый, благодаря которому я холодно и отстраненно могла проводить даже самые сложнейшие операции.

А куда бежать, Ольга Владимировна? Ты в чужом мире. Ты не знаешь географии дальше окрестностей лечебницы. У тебя нет денег и, сомневаюсь, что они есть у кого-то из тех, кто сейчас сидит в колодце. А за вами всеми охотится могущественный маркграф.

Кроме того, с тобой тяжелораненый дракон, который, очнувшись, с большой вероятностью попытается тебя придушить, и истощённая девушка, едва оправившаяся от отравления тяжёлыми металлами. У вас кончается вода, еда и медикаменты.

Если вы сбежите в таком виде, то далеко не уйдете. В лучшем случае — вас найдут патрули Леннарда. В худшем…

В худшем, даже думать страшно.

В любом случае, бегство — это не решение. Это отсрочка смертного приговора.

Нет, во что бы то ни стало мы должны вытащить Ронана. Мы должны доказать его невиновность.