Я оборачиваюсь, насколько позволяет хватка шпиона, и мое сердце пропускает удар, а потом срывается в бешеный галоп.

Дамиан!

Он стоит в нескольких шагах от нас, одетый лишь в больничные штаны и рубаху, накинутую на мощное голое тело. Но даже в таком виде он выглядит внушительнее, чем Валериус в своем щегольском камзоле.

Глаза Дамиана мечут молнии.

— Капитан Дамиан, — цедит Валериус, пытаясь вернуть себе высокомерный тон.

Валериус и его помощник явно не рады появлению капитана. Они переглядываются, а потом Валериус разворачивается к Дамиану, напуская на себя грозный вид.

— Не советую вам вмешиваться. Иначе как бы вам не пришлось до конца своих дней гоняться за пьянчугами по портовым трущобам. Ваше положение и так… шаткое.

Но Дамиан только смеется.

— Думаешь, меня пугают твои угрозы, Вейн? — говорит он, и его голос мгновенно становится раздраженным и жестким. — Давай сейчас сделаем следующим образом. Сейчас ты засунешь свою спесь в самое темное место, отпустишь эту девушку и уберешься с моих глаз прежде чем я досчитаю до десяти.

— А иначе что? — дерзко спрашивает Валериус.

— А иначе… — в голосе Дамиана прорезается самая настоящая угроза, — …вам самим потребуется отдельная больничная палата. И я не посмотрю на то, кто твой отец.

Наглость Дамиана, его неприкрытая угроза, кажется, окончательно выбивают Валериуса из колеи.

Он в ярости.

Я вижу, как Валериус хочет выпалить что-то еще, что-то унизительное, но он молчит, беспомощно переводя взгляд с капитана на меня, все еще упирающуюся в край кареты.

— Какого дьявола тебе вообще сдалась эта лживая оборванка?! — наконец рычит он, понимая, что его угрозы на Дамиана не действуют.

Дамиан медленно, не отрывая взгляда от Валериуса, подходит к нам.

— Во-первых, Вейн, эта «лживая оборванка» — мой лечащий врач. — спокойно отвечает Дамиан и от этого ледяного спокойствия по спине бегут мурашки. — А во-вторых, я не могу просто стоять в стороне, когда какой-то зарвавшийся сынок аристократа злоупотребляет своим положением и похищает людей.

Я почти с восторгом смотрю, как Валериус сдувается под этим напором.

Ронан был прав. Этот мальчишка совершенно не привык, что кто-то может не бояться его имени и титула.

Но в этот момент безликий шпион, до этого молча державший меня, принимает решение.

— Господин, уезжайте! — кричит он Валериусу, отталкивая меня в его сторону. — Я задержу его!

Валериус, не теряя ни секунды, буквально ныряет в карету, рывком от которого у меня сводит руку, затаскивая меня за собой. Дверца захлопывается.

— Гони! — вопит он кучеру.

Одновременно с этим шпион бросается на Дамиана, пытаясь сбить его с ног.

«Ага, сейчас! Разбежалась я с ним ехать!»

Карета резко трогается с места, меня швыряет на мягкое сиденье.

Но я не собираюсь сдаваться. Пока Валериус, ошарашенный такой быстрой сменой событий, захлопывает одну дверцу, я бросаюсь к противоположной, которая, к счастью, не заперта.

— Да стой же ты, дрянь! — рычит он, вцепляясь в меня и наваливаясь сверху.

Мы отчаянно боремся в тесном пространстве кареты. Я лягаюсь, царапаюсь, бью его локтем в солнечное сплетение. Он шипит от боли, но не отпускает.

— Мне приказали доставить тебя живой и невредимой, но ты не оставляешь мне выбора!

Валериус ревет, пытаясь заломить мои руки как это делал шпион. Дело осложняется еще и тем, что карета несется по булыжникам и нас швыряет из стороны в сторону.

Но в какой-то момент мне все-таки удается оттолкнуть его ногой. Удар выходит на удивление сильным и Валериус отлетает на противоположное сиденье.

Воспользовавшись моментом, я тут же бросаюсь к двери.

Я уже почти на свободе. Я вижу проносящуюся мимо стену лечебницы, чувствую на лице ледяной ветер и готовлюсь спрыгнуть на летящую под ногами брусчатку, как…

В этот момент Валериус мертвой хваткой вцепляется в подол моего больничного халата.

— Не уйдешь! — рычит он.

Он тянет меня назад с дикой, отчаянной силой. Ткань трещит, но держит. Меня резко дергает обратно, нога соскальзывает с подножки, и я с ужасом понимаю, что теряю равновесие.

Я падаю.

Падаю спиной вперед, из несущейся кареты, прямо под грохочущие колеса…

Время растягивается, как патока.

Я в ужасе падаю спиной вперед, видя лишь клочок серого неба и разъяренное, удаляющееся лицо Валериуса, который что-то кричит из окна кареты.

Я не слышу его слов. Я слышу только грохот под собой и чудовищный скрип тяжелого колеса, которое неотвратимо приближается.