Леннард изо всех сил пытается взять ситуацию в свои руки.

Но я не намерен ему этого позволить.

Если он построит своих головорезов, Ольга окажется в ловушке. Она и Милена — с этой проклятой книгой, которая стоит наших жизней. Они не смогут прорваться сквозь оцепление.

Я должен дать им время. Я должен стать мишенью, которую Леннард не сможет проигнорировать.

Решение приходит мгновенно.

Я поднимаюсь на ноги, шатаясь от слабости, но расправляя плечи.

— ИДИОТ! — кричу я так громко, чтобы мой голос перекрыл шум паники.

Леннард оборачивается на звук, его глаза в белесом тумане вспыхивают яростью.

— Ты думаешь книга, за которой ты охотишься, у девчонки? — я смеюсь, и этот смех полон издевки. — Ты правда считаешь, что я доверил бы такой компромат перепуганной соплячке? Ты можешь покончить с ней, можешь покончить с Миленой, но до книги тебе никогда в жизни не добраться! Ты будешь всю жизнь бояться, что она где-нибудь всплывет. И я могу тебя заверить, рано или поздно это случится. В тот самый момент, когда ты будешь этого меньше всего ждать. И тогда все твои победы обратятся в дым…

Я вижу, как тень Леннарда замирает.

Он клюнул.

— Взять его! — вопит Маркграф, забыв про все остальное. — Взять живым! Пытать, пока все не расскажет!

— Попробуй! — рычу я.

Я срываюсь с места. Но бегу не к той палате, где сейчас Милена. Я бегу в противоположную сторону — к главному холлу, к огромным витражным окнам.

Боль разрывает пробитое плечо, яд стучит в висках набатом, но я бегу.

Я увожу погоню за собой.

— Не дайте ему уйти! — визжит Леннард за моей спиной. Топот десятков ног сотрясает пол.

Впереди — высокий арочный проем окна.

Я не останавливаюсь. Я разгоняюсь, вкладывая в этот рывок остатки своих сил.

Звон бьющегося стекла звучит как музыка.

Я вылетаю наружу, в холодный ночной воздух, осыпаемый дождем из разноцветных осколков.

Земля стремительно несется навстречу.

В полете я отпускаю свою человеческую сущность.

Магия, которую я сдерживал, взрывается внутри. Кости перестраиваются, кожа затвердевает, а из спины вырывается два огромных крыла.

Р-Р-РАААУГХ!

Тяжелые крылья ловят ветер, останавливая падение у самой земли.

Рана на плече никуда не делась, яд всё еще туманит разум. Я знаю, что не улечу далеко. Что Леннард достанет меня.

Но это уже не важно.

Я делаю вираж, уходя в сторону, уводя Леннарда как можно дальше.

«Ты проиграл, Леннард», — думаю я, чувствуя, как холодный ветер бьет в морду, а силы стремительно покидают тело.

За спиной раздается не менее оглушающий драконий рев.

«Ты погнался за призраком. И упустил самое главное. Ольга обязательно спасется. И тогда ты проиграешь!»

Ронан (незадолго до этого)

Жесткий удар в спину сбивает меня с небес на землю.

Я чувствую, как рвется перепонка на левом крыле. Мир кружится в бешеном калейдоскопе: черное небо, огни столицы, перекошенная от ярости морда Леннарда, пикирующего вниз.

Я пытаюсь выровняться, но яд в моей крови предательски парализует мышцы. Магия, которая поддерживала трансформацию, иссякает.

Земля несется навстречу с ужасающей скоростью.

Удар о брусчатку вышибает из меня дух.

Последнее, что я чувствую — это грубые руки, стягивающие мои запястья.

***

Холод.

Первое, что я чувствую, когда прихожу в себя — это холод. Он пробирает до костей, просачивается сквозь каменный пол, на котором я лежу.

Я открываю глаза.

Темница.

Я пытаюсь пошевелиться, но цепи со звоном натягиваются, впиваясь в запястья. Антимагические кандалы.

Они жгут кожу, блокируя любые попытки воззвать к силе. Сейчас я просто человек. Раненый, избитый, но все еще живой.

— Очнулся, наконец? — раздается надменный голос. — Я уж думал, ты сдохнешь, не приходя в сознание. Это было бы досадным упущением.

Леннард.

Он стоит по ту сторону решетки. Идеальный, холеный, ни пылинки на дорогом камзоле. Только глаза выдают в нем безумца — они горят лихорадочным, нездоровым блеском.

Рядом с ним маячат двое амбалов. Тупые, исполнительные лица. Типичные мясники.

Я поднимаю на него тяжелый взгляд.

— Не дождешься, — хриплю я. Голос звучит как скрежет камней.

Леннард подходит ближе, хватаясь за прутья руками в белоснежных перчатках.

— Где книга, Ронан? — спрашивает он тихо, но в этом тоне сквозит угроза, от которой у любого другого кровь застыла бы в жилах. — Куда ты дел записи?

Я откидываю голову назад, прислоняясь затылком к влажной стене.

— В надежном месте, — усмехаюсь я. — Там, где твои грязные руки её никогда не достанут.