— Ты думаешь, я ничего не замечал? — начинает он, подходя к камину и глядя на пляшущие языки пламени. — Уже некоторое время я подозревал Маркграфа. Уж слишком активно новые члены Королевского Совета виляли перед ним хвостом, поддерживали его инициативы и пропихивали его на ключевые посты.

Он резко оборачивается ко мне, и в его глазах вспыхивает холодный огонь.

— Я искал следы подкупа, шантажа, но ничего не нашел. Хотя… сейчас я склонен полагать, что люди, которые занимались этими поисками, тоже могли находиться под влиянием маркграфа.

Он кивает на стол, где лежит Книга Леннарда, все еще завернутая в бархат.

— Если верить этим записям — а у меня нет причин им не верить, — то на крючке у Леннарда уже больше половины Совета. Кого-то он откровенно запугал, кого-то возможно даже отравил и теперь держит на коротком поводке за дозу противоядия.

— Так арестуйте их! — выпаливаю я, не выдержав. — У вас есть гвардия! У вас есть власть! Мы же за этим к вам и пришли! У вас в руках есть доказательства! Накройте их всех разом, прямо сейчас!

— И что дальше? — жестко перебивает меня Арвид. — Ты хоть на секунду задумывалась о последствиях, девочка?

Он подходит к столу, опирается на него костяшками пальцев и нависает надо мной.

— Если я отдам приказ арестовать половину лордов, начнется хаос. Те члены Совета, кто еще не подконтролен Леннарду они даже не станут разбираться в причинах. Они решат, что я начал чистку. Что я узурпирую власть, убирая неугодных.

Его голос становится тише, но от этого звучит еще страшнее.

— Они даже не посмотрят на твои улики. Они просто испугаются за свои шкуры. И тогда кто-то наверняка примкнет к Леннарду, решив, что лучше быть с теми, кого большинство. Это вызовет такую заваруху, которая вполне может вылиться в вооруженное восстание. Междоусобная резня прямо в столице. Кровь на улицах. Ты этого хочешь?

Я мотаю головой, чувствуя, как пересыхает в горле.

Я не думала об этом в таком разрезе. Для меня всё было просто: есть злодей, есть улики, злодея надо наказать.

— А как же Король? — шепчу я, хватаясь за последнюю надежду. — Вы ведь можете пойти к нему. Рассказать всё. Он-то должен разобраться. Он вас обязательно послушает.

Арвид смеется. Сухо, отрывисто.

— Король? Девочка моя, сразу видно, что ты даже не понимаешь о чем говоришь.

Советник качает головой, глядя на меня как на несмышленого ребенка.

— Наш Король больше всего на свете ненавидит две вещи: предательство и некомпетентность. Если я приду к нему и скажу: «Ваше Величество, тут оказалось, что у вас под носом цвете самый настоящий заговор и половина ваших советников — предатели, лояльные неконтролируемому убийце», — знаешь, что он сделает?

Арвид проводит пальцем по своему горлу. Жест выразительный и жуткий.

— Он не станет распутывать этот клубок. Он его разрубит. Он просто снесет головы всем. Леннарду — за предательство. Мне — за то, что я прозевал заговор. Советникам… просто для профилактики.

Он наклоняется вперед, и его глаза впиваются в меня.

— Даже ты, моя дорогая, не уйдешь от ответа. Думаешь, он пощадит бедную лекаршу, которая вскрыла этот заговор? Да он казнит тебя первой, а заодно и всех, с кем ты имела дело, чтобы выжечь заразу каленым железом, чтобы не осталось свидетелей, которые знали бы о том, что его правление дало трещину.

Холод пробирает меня до костей. Я вжимаюсь в спинку кресла.

Я думала, что закон на нашей стороне. Но оказывается, мы зажаты между молотом и наковальней. С одной стороны — Леннард с его армией марионеток. С другой — безумный в своей жестокости Король. А посередине — Арвид, который боится за свою жизнь, и мы с Джаредом и Ронаном, чьи жизни вообще ничего не стоят.

— И что тогда делать? Если нельзя арестовать их всех... Если нельзя идти к Королю... Неужели, мы просто будем ждать, пока Леннард победит?

— Конечно, нет, — отрезает Арвид.

Он ставит бокал на стол с резким стуком.

Арвид хищно улыбается и в свете камина его лицо кажется маской дьявола, предлагающего заключить сделку.

— Нам нужно, чтобы Леннард уничтожил сам себя, — произносит Арвид, глядя на меня поверх бокала. — Признался в преступлениях публично или как-то скомпрометировал себя.

— Но зачем? У нас же есть книга! — я указываю на черный том, лежащий на столе. — Разве этого мало? Это же прямая улика!

Арвид снисходительно усмехается, словно я сказала несусветную глупость.

— Улика? Милая моя, всего лишь бумага. Леннард — мастер слова. Знаешь, что он скажет, когда я предъявлю ему эти записи? Он скажет, что вел исследования. Что пытался разгадать состав ядов, чтобы ПРЕДОТВРАТИТЬ покушения на членов Совета. А Ронан, этот «безумец», украл его наработки и использовал их во зло.

У меня перехватывает дыхание от возмущения.

— Но это же ложь!